Гори во мне

В итоге братья даже племянников подговорили смастерить ему бумажную корону, написали на ней «Главному неудачнику» и торжественно вручили вчера на ужине под бурные овации всей присутствующей родни. Ариадна, жена брата, так смеялась, что через час у нее схватки начались. Этого Кит Лесме простить не мог.

Отказала ведьма.

Такое вообще возможно? Мало того, что их племя по определению в связях не разборчиво, так Конуг ко всему прочему еще и высокородный. Изысканное лакомство для таких, как она и вампиров.

Энергия, смешанная с магией. Все равно, что после тушенки съесть рибай. Кит видел, как хищно горели ее глаза, трепетали ноздри, втягивая его запах. Конечно, она чувствовала. Может, не понимала, что именно. Лесма ведь раньше скорее всего не встречала высокородных. На Земле их нет. Но…чувствовала. Все казалось так просто…

Как? Почему она удержалась? Кит ощущал себя зайцем, которого побрезговала съесть лиса. Оскорбленным отвергнутым зайцем, мечтающим о том, чтобы им все-таки поужинали.

А она даже на смску отвечать не хочет. Все это время он напряженно прислушивался к телефону, но тот предательски молчал. Черт.

– Так у вас что? Не было ничего? – и этот туда же, вяло подумал Китен, смотря в округлившиеся от удивления глаза друга.

– Я ее просто подвез до дома, ну почти до дома, – пробурчал Конуг, начиная переживать за Кевина, что тот себе сейчас челюсть вывихнет, – У нее есть жених похоже. Он звонил при мне, и кольцо обручальное на пальце.

Наверно старается быть верной.

– Верная ведьма?! Такое бывает??? – Лин даже хрюкнул от смеха, ударив себя по коленке, – Боже, наткнуться на единственную верную ведьму во всей Вселенной! Да ты просто король неудачников, Кит!

– Да, я в курсе, и меня уже короновали вчера, спасибо.

– Что?

– Неважно. Мы приехали. Пошли. Рудольф-Адольф заждался наверно. Мы опаздываем на десять минут.

– Пошли, – Кевин моментально посерьезнел и потянулся за папкой с документами.

* * *

– Ну что ж, за успешное сотрудничество Конугов и Шварцвальдов, – провозгласил тост Ульрих Шварцвальд, статный мужчина лет шестидесяти с импозантными посеребренными временем бакенбардами.

Его янтарные звериные глаза не мигая смотрели на Кита, вальяжно развалившегося в кожаном кресле напротив. Рудольф, сын и наследник Ульриха, молча подал Конугу бокал, в который щедро плеснул коньяк, потом налил столько же Кевину, напряженно следящему за ним.