Наследники

Почти двадцать лет войны с гордой Византией. Пока не пал Наисс, у Феодосия еще оставалась надежда. Но после Наисса дорога на Константинополь распахнулась для гуннов настежь. Бледа удерживал брата от решительных действий. Погиб на охоте. Шута Зеркона Аттила зарезал собственной рукой со словами: «Ступай за своим господином!» Между столицей Византии и гуннами оставался лишь авторитет императора Феодосия, укрепленный чудовищными грудами золота – дань Византии гуннам выросла в два раза. Внезапно Феодосий упал с коня, сломал себе шею.

Аттила тут же собрал всех союзных воинов: германцев Валамира, гепидов Ардариха, ругов, скиров, герулов, тюрингов. Бесчисленное дикое воинство, жаждущее крови. Обреченный Константинополь приготовился к смерти, напоследок отказался выплачивать дань.

И тут в ставку Аттилы прибыл посланец. Назвался евнухом римской принцессы Юсты Граты Гонории – старшей сестры императора. Передал даже не просьбу – мольбу – вождю гуннов спасти ее от брака со старым патрицием Геркуланом.

Вместе с письмом и золотом в сундуке, переданном Аттиле, лежал императорский перстень.

– Кажется, так принято скреплять брачные узы в империи? Обменом кольцами? – Аттила насмешливо посмотрел на гонца по имени Гиацинт.

– Так угодно моей госпоже, – а что тот еще мог сказать? Стоя посреди небывалой армии? Взгляд умных серых глаз задержался на бледном лице единственной на совете женщины. Чего это она замерла чуть в стороне от высокого кресла Аттилы? «Чего-чего»? Виргилия не верила собственным глазам.

Перед ней стоял Тиль. Лично. Настоящий Тиль. Это означало только одно: время пришло. Вот и состоялся призыв гуннов римской августой. Ну, не могла римлянка, будучи в здравом уме и доброй памяти, по собственной инициативе натворить такое!

– Хорошо же. Завтра ты отправишься к своей госпоже, чтобы передать ей ответные дары. С ними – только одно слово: «Жди».

Княжна Тамира резко повернулась, демонстративно покинула зал. Никто не удивился. Все знали, что она давно является единственной наложницей вождя.

Но от предложения империи не отказываются. Тем более – из-за женщины. Даже – из-за колдуньи. За ней никто не осмелился пойти, как никто не посмел остановить ее, когда всадница промчалась из города прочь.

Виргилия сидела на холме, покусывала травинку. Там-то ее разыскал Тиль. Присел рядом. Сорвал полевой цветок, воткнул женщине в рыжие волосы:

– Так-то лучше.

– Идея с письмом, судя по всему, принадлежит Эритее.