Полное собрание сочинений

Ну-ка, давай! Живо!

– Слушаюсь, товарищ …

Но Прохоров уже повесил трубку.

Опять ругнувшись, Карпачев вынул из котла кусок мяса.

– Ишь, тварюга! Какой кусок-то! Самому бы съесть! На кухне служишь, а такого не поешь вволю.

Карпачев откусил кусок холодной отварной говядины и с наслаждением принялся жевать. Но тут снова затрещал телефон.

Карпачев снял трубку.

– Слушаю!

– Да ты что там, завтракаешь, что ли? Закусываешь после опохмелки? А ну, выходи, делай, что велено! Живо!

– Слушаюсь, товарищ капитан!

Карпачев подошел к двери, послушал.

Вроде тихо. Отодвинув осторожно засов, приоткрыл дверь и выглянул во двор. Уже почти рассвело. Волк стоял у ворот и смотрел в сторону своей будки.

– Хорошо, что я вчера заставил этого бездельника смазать дверь. Не скрипнула. А то бы этот зверюга уже бежал сюда, чтобы растерзать меня.

Не выходя за порог, Карпачев размахнулся и, выкрикнув «Волчек! На!» – некоординированным броском швырнул кусок к будке. Но он полетел к двери дежурки.

А волк, гремя цепью, кинулся не к мясу, а к Карпачеву. Тот поспешно захлопнул дверь и задвинул засов. Слышно было, как волк толкнул ее и куда-то отбежал.

– Ну, все. Я свое дело сделал. Пусть теперь сами там управляются. А я от командира свое задание имею – завтраком займусь.

Диденко стоял у окна.

– Тьфу, ты! Пьяная харя! Совсем не туда кость бросил.

– Бросил, как бросил, товарищ капитан. У меня есть план на этот счет. Разрешите действовать?

– Действуй, Прохоров.

Что поделаешь!

Прохоров подошел опять к форточке.

– Ингур! Ингур, где ты там?

– Здеся! Здеся я! – крикнул Ингур, стоя у открытой двери своей коморки.

– Сейчас я выйду, возьму мясо и подманю Волчка к будке. А вы с Мишаковым действуйте, как договорились! Понял?

– Ясно понял! Погоди мало-мало! Мы сейчас!

Через несколько минут Ингур открыл коморку и крикнул:

– Прохор! Мы идем. Только ты не выходи раздетая! Надень полушубок и застегнись. Ясно?

– Зачем он мне? Так легче.

– Простудиться шибко можно. Понял? Давай, одевайся проворно!

– Да ты делай, что тебе говорят! Некогда мне одеваться да наряжаться!

– Тогда мы с Мишаковым не выйдем, ясно?

– Вот упрямый старик, черт бы его побрал! Придется одеться.

Прохоров вышел во двор в полушубке, застегнутом на все пуговицы. Он подошел к мясу, которое уже успело задубеть на морозе, поднял его и обернулся к волку. Тот стоял неподвижно. Прохоров спокойно приблизился к будке.