Полное собрание сочинений

Аня дышала Калиничу в плечо, а он нежно гладил ее тяжелые шелковистые волосы и полушепотом рассказывал о сегодняшнем, на его взгляд, в высшей степени несуразном семинаре.

– Анечка, эти люди сговорились, что ли! Очевидное отрицают! Я же им наглядно продемонстрировал передачу вещей из бокса в бокс, а они меня на смех подняли. Начисто все отвергли! Глазам своим не верят, что ли? Это уму непостижимо! Я стоял перед ними и думал: то ли все они с ума посходили, то ли это я умом тронулся. Просто голова кругом идет! Насмешки, презрительные реплики, едкие комментарии, издевательские упреки… Как это неприятно! Они вели себя, как слепцы от рождения, которым пытаются объяснить, что розы, цветущие перед ними, красного цвета, васильки – голубого, а лилии – белого…

Калинич умолк, не переставая ласкать Анины волосы.

Аня лежала молча, обдавая его волнами своего теплого и ласкового дыхания. Леонид Палыч привлек ее к себе и бережно поцеловал.

– Анюта, ты меня слушаешь? – спросил он.

– Конечно, Леня. И очень внимательно.

Боюсь тебя перебить малейшим комментарием, чтобы не нарушить естественный ход твоих мыслей, – ответила она, обнимая его за шею. – Рассказывай дальше. Потом я тебе скажу все, что я думаю и о вашем семинаре, и о твоих коллегах.

– Так вот, Анюта, что-то тут не так. Я демонстрирую телепортацию, предлагаю всем желающим подойти и сделать это собственноручно. Что уж, казалось бы, может быть нагляднее и убедительнее этого дубового эксперимента? А все только издеваются и считают меня умалишенным! – с горьким отчаянием сказал Калинич.

– Вот уж врешь! – озорно возразила Аня, с лукавством заглянув ему в глаза. – Никак не все. Со всеми ты не знаком.

От этой шутки у Калинича приятно потеплело внутри. Он снова притиснул Аню к себе и нежно поцеловал в знак искренней благодарности, а потом тихо продолжил:

– Почти все эти люди, Анечка, когда-то у меня учились всему, что они сегодня умеют. В силу разных причин они юридически оформили свое положение на более высокой престижной ступени, чем я.

Не до того мне было. Да и знания, умение, опыт и талант я ставил на первое место. Сейчас же многие из них совершенно утратили самокритичность, а некоторые вообще никогда ее не имели. Вот и думают они, что держат Бога за бороду. В науку они влезли исключительно для того, чтобы сорвать с нее дивиденды, сделать за ее счет карьеру и нахватать наград. Взять хотя бы Сережу Чаплию – серость и посредственность. Но дьявольски изворотлив и работоспособен.