Остров Русь 2, или Принцесса Леокады

– И зачем они мне? – хрипло отозвалась пышногрудая дива, пососала через соломинку безалкогольный коктейль, поморщилась и сказала: – Гадость какая!

Решив, что это про нас, «дитя порока» даже обиделся.

– Можно подумать, твой этот лучше... – сказал он презрительно.

– Какой «этот»? – угрожающе нахмурилась прима.

– Ну, этот... Как его... – Носатый блондин в затруднении пощелкал пальцами. – Сейчас, сейчас, сейчас... Ну... «А – Белкин, бэ – Стрелкин, це – Сопелкин-Свиристелкин!»

– Так нечестно! Все варианты неверные! – вынырнул из темноты долговязый молодой человек.

 – Правильный ответ – Грелкин! И с Клавочкой у нас чисто творческий союз и духовное родство, а не что-нибудь! Ведь так, мышка моя? – Юноша присел рядом с певицей и прижался к ней щекой. – Чего тебе от нас надо-то?

– Да это не МНЕ, а НАМ надо! – воскликнул тот. – Нам же нужны молодые дарования?! Только посмотрите, какие миленькие, – потыкал он в нас пальцем. – А Перескоков их из-под носа уводит. Все к рукам прибирает.

– Мальчишки-то ничего, – словно негров на невольничьем рынке оглядела нас Клавдия Самогудова, прищурившись.

 – И впрямь, жирно будет Веничке... – и твердо закончила: – Так тому и быть. Сами раскрутим!

Стас, офигев, посмотрел на меня. Действительно, о какой «раскрутке» они говорят? Мы что, за этим сюда пришли?

– Мы не по этому делу, – сказал я.

– Не надо стесняться, – сказала певица. – Скромность артиста не украшает.

– Мы не артисты, мы и петь-то не умеем...

– А кто умеет? – хохотнула примадонна.

 – Этот, что ли? – кивнула она на носатого. – Или этот? – потрепала по щеке долговязого. – Чтобы стать звездой, милочка моя, петь уметь и не надо. Мне-то вы можете поверить? Если уж совсем слуха нет, будете рэперами.

– А Леокадия умеет! – сделал стратегический ход Стас.

– Далась всем эта выскочка, – насупилась прима.

– Но ведь это вы ее петь учили, – поддержал я брата.

– Ну, в общем, э-э... – замялась та.

– Вы или не вы? – прищурился Стас.

– Танцевать ее – вот он учил, – перевела она стрелки на носатого.

Тот удивленно выпучил глаза, но тут же передал эстафету дальше:

– А говорить ее учил Сема Пятницкий, наш лучший порнографист! – указал он на пожилого, но одетого в штанишки с лямочками небритого мужчину, уткнувшегося соломинкой в стакан. Тот поперхнулся и возмущенно воскликнул:

– Не порнографист, а редактор солидного журнала! И сплетни это все. Я ее б научил кой-чему, попадись она мне в руки... Да, жаль, не попалась.