Геном Пандоры

Интересно, если я соглашусь на его условие и проиграю, в какой зачет в какой безумной таблице пойдет моя смерть? Или у них нет таблиц? Или они играют не ради спортивного интереса даже, а из чистой любви к искусству? Или еще хуже – от скуки?»

– Я согласен, – сказал Вечерский.

Маска захлопала в ладоши, как малыш при виде рождественской елки.

Перед зверем протянулся мост. Длинный мост, под которым грохочет река, но грохот реки перекрывает рев огромного водопада. Над двойной его белой громадой стоит облако водяных капель, и зверь фыркает – он не любит воду.

Мост забит машинами. Мертвыми машинами, проржавевшими во влажном воздухе. Ржавчина и труха. Зверь фыркает еще раз и вспрыгивает на крышу ближайшего автомобиля. Крыша едва не проламывается под его тяжестью. Когти царапают железо, и железо жалобно скрипит – но зверь уже перескакивает на соседний пикап, и несется дальше, дальше, под хруст и ропот крошащегося металла. Дальше, туда, где чернеют развалины казино, где нет ни одного огня – лишь белые крапинки звезд, размытые и тусклые в облаках водяного пара.

– Одно дополнительное условие. Если выбираем «поступок», вы не можете попросить меня финансировать вашу экспедицию, а я не могу попросить вас размозжить голову о стену. Вообще, давайте так – все, что мы потребуем сделать, должно быть сделано в пределах этой комнаты.

– Хорошо, – нетерпеливо согласился Вечерский. – Кто начинает?

– Начинаю я. И, извините, я уже задал вопрос, так что придется нам слегка отступить от правил.

Считайте, что вы выбрали «правду». Итак, вы любили Морган?

Вечерский стиснул зубы. Ну конечно. Весь спектакль Бессмертный затеял ради того, чтобы удовлетворить свое поганое любопытство. Он ведь не привык слышать «нет», этот избалованный сукин сын, называющий себя Дорианом.

Их с Самантой познакомил генерал Грегори Амершам, вездесущий Амершам, Генерал Куда-ни-Плюнь Амершам. Вечерский очень легко мог представить, как почти сотню лет назад на его бывшей родине такие вот Амершамы (хотя, возможно, звали их Воробьевыми или Синицыными) опекали закрытые шарашки.

Покровители наук. Того по головке погладят, тому погрозят пальчиком, глядишь, вот и испекли атомную бомбу… Этот Амершам был рослый, с лошадиным лицом и улыбкой голливудской звезды.

– Вы оба рыжие, – заявил генерал, покровительственно скалясь. – Значит, сойдетесь. Но ты, Алекс, бойся этой женщины. Не женщина – огонь.

Женщина-огонь глядела на Вечерского огромными карими глазами.