Геном Пандоры

Они так давно не видели солнца, что даже это, неяркое, солнце раннего октября пропекало кожу, просвечивало будто бы до самых костей. Сиби осталась внизу. Она, как и Старый, не выносила солнечных лучей. Расставаясь с Колдуном, девчонка отчаянно выла, и Колдун ощущал сейчас неясную вину. Вина опаляла щеки не хуже полдневного жара, и это удивляло. Он не помнил, когда и за что в последний раз чувствовал себя виноватым. «Непродуктивное чувство, – отметил про себя Колдун. – Пережиток былых времен, атавизм». Впрочем, обстановка способствовала.

Вся эта деревня казалась пережитком былого. Поглазеть на выползших из-под земли собралась чуть ли не вся община. Мужчины с бородами и в черных сюртуках, женщины в чепцах и широких клетчатых юбках того покроя, который устарел еще во времена благословенной королевы Виктории. Впрочем, лица у всех были круглые и румяные, покрытые загаром. Руки крепкие, как у тех, кто долго занимался физическим трудом на вольном воздухе. Колдун подумал, что в жизни не встречал таких здоровых людей.

За собравшейся толпой виднелись приземистые деревянные дома и шпиль одинокой церкви. Церковную крышу покрывала дранка, а на кресте сидела ворона. Здесь вообще было много ворон.

С огорода пришельцев так и не выпустили. Под ногами топорщилась ботва – странная, красновато-багровая и на диво увертливая. Широкие листья пытались выскользнуть из-под каблуков. О такой сельскохозяйственной культуре Колдун не слыхал; впрочем, в сельском хозяйстве он разбирался слабо. Целая куча загадочной ботвы возвышалась у забора, но сейчас ее скрывали спины поселян.

Впереди стоял дородный субъект в черном костюме. Шею его охватывал тесный белоснежный воротничок. Кто-то вроде пастора? В верованиях эмишей Колдун разбирался не лучше, чем в растениеводстве. Шляпу предполагаемый пастор держал в руке и подслеповато щурился на гостей.

– Отец Элиэзер, – представился он наконец и протянул руку. – Добро пожаловать в наш скромный дом. Мы рады гостям, хотя, признаться, ваш способ стучаться в дверь вызвал у нас некоторое изумление.

Хантер угрюмо смотрел на пастора. Хантеру хотелось домашней колбасы и горячей ванны, но этим пока и не пахло. Пахло допросом. Колдун улыбнулся, принял протянутую руку и пожал с максимальным дружелюбием.

– Спасибо, отец Элиэзер. Извиняюсь за вторжение и за… – Тут он глянул под ноги. – За повреждения, нанесенные грядкам почтенного… – Колдун сделал паузу и оглянулся на хозяина дома. Краснолицый толстяк молчал, как будто воды в рот набрал.