Сквозь сияние мерцающих звезд

Возможно, дело в освещении. Прежде я видел лицо этого человека в загадочном свете кристалла, что вделан в его посох. Сейчас же, хозяин предстал в свете пламени свечей

– Что это было за существо? – спросила Хилда. – То, что атаковало нас.

– Хорошо, что я появился вовремя, – произнес Трам. – Вы бы не справились с ней.

– С ней? Кто она?

Трам тихонько поправил голос. Бросил взгляд в сторону темного окна, будто смотрел, не объявится ли там нечто или некто. Словно опасался.

– Не уверен, что вы вообще захотите поверить в то, что я скажу, – произнес он.

 – То, что вы видели собственными глазами – дух, бесплотный призрак. Она – последняя из давным-давно проклятого северного племени. Они нарушили закон. И они поплатились за это проклятием.

Трам не сводил теперь взгляда с оконного стекла, будто ожидал появления призрака в любой момент. Я тоже начал с беспокойством поглядывать в ту сторону. В какой-то момент мне даже показалось, будто я что-то увидел во мраке ночи. Игра воображения, не иначе.

– Я и мои предки боролись с призраками проклятого племени на протяжении столетий, – сказал хозяин хижины. – Пока не остались только она и я. Здесь бывает небезопасно ходить по ночам. Здесь быть начеку.

Хилда пристально смотрела на кристалл, вделанный в посох, который теперь померк и больше не сверкал столь же ярко, как прежде.

– Оставайтесь, – проговорил Трам. – Уже ночь, даже если торопитесь, рекомендую подождать до рассвета.

Мне самому не хотелось торопиться в беззвездный сумрак.

– Лучше мы останемся, – кивнула Хилда.

Данный вариант казался наиболее оптимальным. Куда мы могли пойти в темноте? Да и с какой стати, когда можно провести ночь под крышей. На рассвете мрачные тени рассосутся, а к тому моменту, как темнота опустится опять, мы отдалимся от этого жилища и уже не будем беспокоиться о том, что произошло минувшей ночью.

У хозяина ничего не нашлось, чем мы могли бы воспользоваться в качестве перины, но мы в этом не нуждались.

Мы уже привыкли к рюкзакам в качестве подушек, так что, сильно не страдали от каких-то неудобств.

Трам погасил все четыре свечи, после чего помещение погрузилось в ночной мрак. Поначалу тьма показалась непроницаемой. Мне словно завязали глаза или оставили слепым. Но потом глаза привыкли к сумраку в помещении, который развеялся, и передо мной вновь предстало внутреннее убранство хижины. Я проводил по нему глазами, думая об услышанном. Хилда уже заснула.