Сквозь сияние мерцающих звезд

Ну-ка, подожжем эту ублюдскую таверну на хрен.

Я до конца надеялся, что поджечь не означает поджечь в прямом смысле слова. Но, к сожалению, Мамаша Ди, та самая, о ком Трам предупреждал нас, предпочитала изъясняться напрямую, не употребляя различные речевые обороты. В ее понимании «поджечь таверну на хрен» значило ворваться внутрь, устроить там, судя по звукам драку с переворачиванием вверх дном мебели, битьем посуды и демоническими выкриками. А, в конце концов, закончилось все это тем, что банда, в самом деле, подожгла «Олений рог».

Послышался звук горящего дерева, через пол в нашу комнату начал проникать удушливый дым.

– Надо сматываться, – сказала Хилда.

– Да, – я кивнул. – Скорей.

Я понесся к двери из комнаты.

– Стой, – остановила сестра. – Не этим путем. Через окно.

– Через окно? – опешил я.

– Другого выхода нет, – ответила Хилда. – Они все еще внизу.

Я прислушался. Судя по звукам, борьба по-прежнему не закончилась. Хилда была права в том, что мы сможем уйти только лишь через окно.

И, чем скорее мы исчезнем, тем лучше.

Мы поспешили схватить наши пожитки. Прыгать здесь, на самом деле, не так высоко – всего футов двенадцать, по моим расчетам. Разбиться не должны, да и сломать ничего тоже.

– Я прыгну первой, – сказала Хилда. – Ты за мной.

В комнате дышать становилось все сложнее из-за дыма.

– Хорошо.

Звуки борьбы все не прекращались. Тарелки бились без остановки, а уж от брани хотелось заткнуть уши чем угодно.

Хилда прыгнула. Девушка приземлилась достаточно удачно, хотя несколько стрел вылетело из колчана.

Я испугался, не вывихнула ли она чего, но, к счастью, обошлось. Она поднялась, поправила сумку и колчан, собрала стрелы. Из соседних зданий высовывались люди, зевака за зевакой, некоторые выходили наружу, чтобы поглядеть на причину такого дикого шума. Мордобой все еще не покинул пределов таверны. Ее уже, должно быть, не узнать.

– Горим! – закричал мужской голос с улицы.

Я услыхал звуки шагов в коридоре: другие постояльцы очнулись.

По-видимому, мы с Хилдой были самые трезвые из всех.

– Что там за возня? – послышался голос, судя по всему, принадлежащий молодому парню.

– Возня? – ответил женский голос. – Нет, это не возня. Это настоящее побоище! Черт! Трактир горит.

Я понял, что тянуть больше нельзя. Собрался с духом и совершил-таки прыжок из окна комнаты, в которой мы проспали от силы три часа.

Я не удержал равновесия, приземлившись, и рухнул на колени.