Учитель из будущего

)], расстеленного на полу. Вокруг висели разноцветные туш-кийизы[10 - Туш-кийиз – ковер (кырг.)] и шкуры убитых на охоте животных: лисов, волков, барсов и даже, что удивило Дуйшена, шкура настоящего тигра. Однако, он тут же вспомнил, что тигры раньше водились в этих краях, правда большей частью на юге. Помимо копий и мечей Дуйшен обратил внимание на висящее ружье очень старого образца, примерно такое же, как в фильме про Кожожаша, снова вспомнил он. Это старые фитильные ружья, достаточно примитивные.

Во главе дасторкона как хозяин восседал сам Байызбек, демонстрируя свою власть и главенство даже несмотря на наличие старших.

Ему было двадцать пять лет. В Кыргызстане 21 века он бы считался еще очень молодым, и его, наверняка, усадили бы недалеко от входа. Здесь же, он был в расцвете сил и выглядел, как заметил Дуйшен, заметно старше своих лет. Если парни здесь взрослеют рано и уже должны быть готовы воевать с 12-13 лет, то в свои 25 лет Байызбек должен был быть уже опытным и повидавшим немало человеком.

Справа от него сидела его мать – Сайкал-эне, по виду властная, но мудрая женщина. Она была одета в белоснежный элечек и богато вышитый бардовый кемсел[11 - Кемсел – женский праздничный халат]. При входе гостей она даже не посмотрела на них, делая вид, что распоряжается подать им сорпо. На самом деле, она краем глаза замечала каждую деталь: как одет чужестранец, как он осматривает юрту и как он садится.

Слева от хозяина сидел какой-то уважаемый старейшина, судя по роскошному чепкену[12 - Чепкен – мужской праздничный халат] и богатому тебетею.

Как позднее узнал Дуйшен, это был Эсен-бий, дядя Байызбека, младший брат его погибшего отца. Рядом с дядей сидел его сын Элхан. Кроме них сидели еще двое каких-то старейшин и Ниязбек – главный джигит Байызбека, предводитель его боевой дружины – аскербаши.

– Ну, Ниязбек, дорасскажи, сколько вы всего лошадей угнали у солто, – смеясь, спросил его манап. – И главное, они так и не узнали, кто вы?

Аскербаши стал продолжать начатый, судя по всему, рассказ о том, как он во главе десятка джигитов совершил набег на племя солто, находящееся в однодневном переходе отсюда, и угнал под покровом ночи табун лошадей.

Пока все слушали, Дуйшен обратил внимание, что застолье не отличалось особым изыском. На дасторконе были разбросаны несколько простых лепешек калама, а в деревянных чашках наложены каймак и сары-май[13 - Каймак – домашняя сметана, сары-май – топленое масло.].