Волшебник и лесная Фея

В том месте,

где пространство не ведает горизонтов

(каждый волшебник когда-то был ребенком)

В том месте, где пространство не ведает горизонтов, в условиях полной невидимости, от мороза невольно потрескивала сама тишина.

Завернутая в бархат лепестков небесного колокольчика, Фея вглядывалась в молочную даль, где еще вчера были видны заснеженные вершины, возвышающиеся над застывшим сиянием высокогорных страстей.

Теперь же все соприкоснулось с первозданностью белого всерастворяющего ничего. И только отдельные снежинки, выделяясь на фоне отшлифованных добрыми ладонями перил, в сказочном рисунке сиюминутного танца возникали из ниоткуда и неслышно опускались в никуда.

Вдоль скального обрыва, замершей громадиной водопада, срывающегося во глубины вселенской памяти.

Полная корзина зимних сказок стояла рядом, предвещая уютные вечера перед сном в окружении маленьких жителей ее мира. И, значит, сейчас было самое время похлопать в ладоши. Чтобы ничем не примечательное на вид облако, одно из многих, но тем не менее именно оно ледяными ступеньками развернулось к ее ногам.

Помахав Царству Зимних Сказок, Фея поспешно взобралась ввысь, подбирая мягкие лепестки богато одаренного метелью платья, и скрылась в веселом снежном потоке.

* * *

Тем временем день от небесно-голубого до насыщенно-сливового постепенно впадал в раскинувшееся, насколько хватало дыхания, умиротворение. То замирающее в величии горных вершин. То оживающее в вечернем шепоте перетекающей листвы. И в неуверенном еще сиянии первых звездочек она скрылась в густой гостеприимности Вечнозеленого Дуба, парящего на драгоценном куске полотна, расшитого тюльпанами во всем многообразии их оттенков от самого нежного до самого смелого.

– Э-хе-хеххххх, – тихо выдохнула Фея, бережно поглаживая мягкие волосы и мирный сон самого маленького проказника мира УиВ, мира Удивления и Волшебства. – Малыш сегодня опять палил из конфетницы по звездным медвежатам. Притворялся, что защищается от духов сумрака. А мог бы помочь им в приготовлениях к празднику.

Или хотя бы не мешать, – со вздохом сказала она Оберегу, наблюдая в фонарное окно за тем, что сегодня успело произойти в их мире.

Оберег тоже вздохнул, но, ничего не сказав, просто улыбнулся в ответ и, положив голову на ее колени, погрузился в благодатное течение ночи.

Все будет хорошо, – эхом отозвалась в ее сердце его улыбка. – Все уже хорошо.

И действительно. Ему было хорошо с ней. Ей было хорошо с ним. Она служила для него вдохновением.