Созвездие синего слона

На первый взгляд ему даже показалось, что это не Рома, что отец все напутал, как бы ни глупа была эта мысль. Федя не мог узнать брата, и только по маленькому шраму на переносице и маленькой родинке на щеке, согласился признать его.

– Он даже не дышит сам? Всё так серьёзно? – сказал Федя отвоёванным у страха голосом.

– Он в коме.

– А болевая терапия?! Кома? Так быстро?

– Болевая терапия, к сожалению, ему не помогла бы. – лицо Владимира Семёновича исказилось напряжением.

«Еще бы» подумал Федя и покосился на отца, как на врага «Все благодаря тебе».

Федя отвернулся. Мелкие и острые мысли пёстрой мозаикой рассыпались в его голове.

– А как же мама? Она знает?! – вновь с надеждой взгляну на отца Федя. – Ты ей не сказал?

Владимир Семёнович спокойный, как скала, опустил взгляд в пол.

– Значит не знает?! Когда ты ей скажешь?

– Она знает, уже едет. – ответил Владимир Семенович, ежесекундно вздыхая.

– Я не понимаю, как Рома вообще оказался в том поезде? – уже спокойным голосом спросил Федя.

– Какая теперь разница?

– Куда он ехал? Или откуда? – словно не слыша отца продолжал Федя, – Он ничего не говорил. Рома бы сказал…

Федя бросил на отца негодующий взгляд, но тот ничего не заметил и уже выходил из палаты.

Остаток вечера Федя просидел рядом с братом. Он просто сидел и смотрел на него не отрываясь, в надежде, что Рома внезапно откроет глаза. В восьмом часу приехала Мария Васильевна. Увидев Рому, она замерла в дверях. Закрыв дрожащими пальцами губы, она кинулась к старшему сыну.

И так страшно начала рыдать, что докторам пришлось оттаскивать её от кровати. А она вцепилась рукой в железные перила, и так крепко держалась, что чуть не увезла с собой кровать, когда её уводили из реанимации, чтобы дать успокоительного. Федя сильно испугался, ведь он никогда не видел маму в таком состоянии. Онемев от ужаса, он пытался отцепить её руку от железной трубы и всё время повторял один и тот же набор слов: «Мама, что ты делаешь?! Мама, перестань!» Владимир Семёнович обвязал жену руками, скрутил, как безумную и стал баюкать. Мария Васильевна всё не унималась и плакала, не стесняясь, как ребёнок.

На следующий день Федя с трудом высидел четыре урока в школе, а с пятого убежал в больницу. Сегодня Федя был бодр и сосредоточен, несмотря на то, что не спал почти всю ночь. Стоило ему закрыть глаза, как появлялась Анна Ивановна в синем шарфе и пела песню про чудесный мир голосом Армстронга и покатывалась со смеху.