Мидлтаун

– Теперь мне ясно. Тебе не поверят никогда, чтобы ты не сказала. Разве это не повод выпить?

Мерзость. Я поплелась вслед за ними и старалась не думать о том, что сказал Эд. Он пустой человек по жизни и дерьмовый по характеру.

Выходя из здания участка, мы столкнулись с мистером МакКуином. Черт. Сложно его называть так. Александр. Алекс. Я удивилась своим мыслям. Кажется, меня он даже не заметил. Это хорошо. Не хочу, чтобы вся школа знала что случилось. Учеба только началась, а я уже натворила много дел. Но начало этому положила отнюдь не я.

глава 7

Спать. Я хотела спать. Но на меня кто-то смотрел. Я чувствовала взгляд. Оттого и проснулась. В комнате никого не оказалось. Луна проливала яркий свет на пол, создавая дорожку. Я посмотрела в окно. И чуть не упала с кровати. Фигура мужчины стояла и не шевелилась. Это точно был не Эд. Эд слишком хлипкий. И это не мог быть Алекс. Чтобы он здесь вообще забыл. Я пригляделась к человеку на улице. Сложно было сказать точно, черная кофта с капюшоном сбивали с толку.

Но я бы сказала, что это был Крис. Тот самый, который имеет с Майей какие-то дела. Все это очень странно.

Я села на диване, завернувшись в одеяло. Мужчина постоял и спокойно пошел прочь. Будто хотел быть замеченным.

Вполне возможно, что со мной все в порядке. Это мир сошел с ума. Я всего лишь жертва обстоятельств и чужих происков.

Ответ вполне меня устроил. Я кивнула сама себе. И удивилась. Я действительно часто разговариваю сама с собой. Колледж все должен исправить.

Потому что в колледж идут те, кто действительно хочет учиться. У таких людей есть цели и стремления. С ними у меня больше общего. Но пока у меня никого не было.

Я легла на спину. У Холзи[4 - Halsey – американская певица;] есть классная песня. Про расставание, конечно же. Но это лежало на поверхности. Она больше про то, какие мы все чужие друг другу. Я достала плеер и включила. Меня накрыло словно волной. Приятной, нежной. В общем, правильно, что депрессии стали лечить арт терапиями. Музыка благоприятно воздействует на мозг – самый главный наш орган.

Сама не заметила, как задремала.

Объятия. Такие теплые, такие крепкие. Запах. Домашний, сложный, мужской. Стоп. Это был Алекс. Я обнималась со своим учителем истории. И по совместительству сомнительным типом. Такого не могло случиться. С каких пор я осмелела настолько, чтобы думать о чем-то кроме учебы. Дурацкий сон. Дурацкий учитель. Все дурацкое. Мозг говорил, что надо выбираться из этой западни.