Динара

Не понимаю, что она хочет – она кричит только на меня. Знать бы мне турецкий!

Снова недовольные глазки Айбека. Он зол на меня, я на него. У нас нет времени на разборки. Ещё и смуглый качок Окан точит на меня зуб. Он видит, что я не похож на агрессора. Таких, как я, толпа любит опускать на самое дно. Окан недовольно рассматривает меня, как вернувшийся с работы старый муж рассматривает невкусный ужин, приготовленный женой.

Вывожу свою тачку. Залы ресторанов кажутся мне холодными по сравнению с баней на background – там всюду горячая вода и пар из makine

.

Ужин в разгаре. Бегаю с грязными тарелками как сумасшедший. Начальство делает мне замечания по поводу того, что я слишком медленно работаю. Делаю вид, что не понимаю.

Ферат предлагает мне большой кусок пиццы.

– Ye, ye

, – шепчет он, пытаясь спрятать кусок в нижний ярус тачки.

– Жок

, – отвечаю я по-киргизски.

Он пытается уговорить меня, но я опасаюсь, что это проверка.

Третий рейс на мойке. Там произошла стычка между двумя киргизами. Кто-то кого-то не пропустил или задел, случайно облил водой или не уследил за речью. Подробностей я не узнал. Для конфликта серьёзный повод и не нужен.

Посреди мойки стоит пьяный Окан, в руках у него ?ekpas

для воды, но в качестве воображаемого микрофона. Он вошёл в образ.

– Bu aksam ?l?r?m beni kimse tutamaz

Sen bile tutamazsin yildizlar tutamaz

Bir u?urum gibi d?serim g?zlerinden

G?zlerin beni tutamaz

! – Исполняет Окан строчки грустного турецкого хита.

У него получается вполне талантливо. Мы хихикаем. Окану подпевает какой-то крепкий авторитетный киргиз. Он тоже накачен вином. Они обнимаются и продолжают петь. Крепкий киргиз, который в будущем станет моим другом, пытается вырвать ?ekpas у Окана, мол, дай мне тоже выступить на сцене. Им весело. Нам тоже.

Я быстро разгрузил свою тачку и хотел было улизнуть от посудомойщицы. Но не тут – то было! Она снова орёт, как резаная и смотрит на меня взбешёнными глазами.

Ноги мокрые. Я хлюпаю ими по B?y?k Teras, оставляя следы воды. Народу становится чуть меньше.

Я отправляюсь в четвёртый рейс. Темп немного снизился. Киргизы лениво попивают воду, соки, а кто и пиво, виски с колой, водку. Я дисциплинирован, всё-таки первый день. Ничего не ем, ничего не пью. Айбек красный как помидор. Он уже под мухой. Он пытается смотреть на меня со злобой, но у него не получается. Я улыбаюсь, он тоже.