Динара

За день до этого, Enes sef с удовольствием влепил мне антракт.

Мы с Чынгызом сидим в столовой. Я вспоминаю, что прямо сейчас играется финал Чемпионата Мира. Чынгыз не растерялся, подбежал к телевизору и включил его.

Игра начинается. Хорваты давят. Мяч под их контролем. Модрич вырезает классную дальнюю передачу. Он и вправду хорош.

Французы пришли в себя. Гризманна никто не трогал, но он падает на газон. Сам же навешивает. Гол! На повторе видно, что Манджукич срезал мяч в собственные ворота.

– Дал…б этот Манджукич! – Ругается Чынгыз.

– Я слышу шелест турецких лир, – дразню я его.

– Да мне пох… на деньги! Мне за Модрича обидно!

– Не спеши хоронить их, вся игра впереди!

– Всё уже! Прое…ли хорваты. – Уходя, говорит Чынгыз.

18:25.

Нам пора работать. Перед тем, как подняться в ресторан, я зашёл в туалет. Простата давала о себе знать. Казалось, мой бак был полон – хотя с трудом удалось выжать хиленькую струю.

Прохожу мимо столовой. На экране замедленный повтор гола в исполнении Перишича.

1:1.

Я всё же уверен, победят французы.

Меня отправили на Alt Teras. Со мной Азиза – подруга Динары и Ilyas garson. Я с ним быстро сдружился.

– Нурик байке, – обращается Азиза ко мне, – чаевые рубите?

– Нет, они мне даже не снились. Мне кажется, я единственный киргиз в Турции, который ещё не познал чаевых.

Азиза смеётся. Она родом из Таласа. Высокорослая и очень красивая девушка. Ей тяжело говорить на русском. Она переходит на киргизский язык, потом снова на русский.

– Б?г?нк? кечтин ичинде ч?нт?г?м? эки доллар т?шт?

.

– Я горжусь вами, моя королева!

Ближе к концу ужина, перегнав пять или шесть тачек, я узнал победителя Чемпионата Мира.

– Братан, пить будете? – Спрашивает меня Абубакир.

– Что именно?

– Виски, пиво, водка. Что пожелаете?

– Лучше скажи, кто победил в финале? Я видел только как Перишич сравнял.

– 4:2, – отвечает Абу, – в первом тайме французы ещё с пенальти забили. Во втором дальними ударами Погба и Мбаппе.

– Понятно. Тащи колу!

– Простую?

– Нет, непростую.

– Слушаюсь, братан!

Абу называл меня братаном и обращался ко мне на вы, он был воспитан – мне это нравилось. Ему было восемнадцать. Каждый вечер он напивался и закатывал истерики о том, как тяжела жизнь, как бедны его родители и так далее. Но на следующей рабочей смене он появлялся жизнерадостным, как ни в чём не бывало.

1 – (кирг.