Похититель тел

Но нежные цветочки жасмина переплелись с цветами в волосах, а мраморные веки казались тёплыми и живыми, точно статуя затаилась, следя за Женькой из-под ресниц, дожидаясь, пока он отвернётся, чтобы показать язычок. Невероятным образом статуя выглядела и живой, и мёртвой одновременно, причём не в метафорическом, а в самом прямом смысле.

– Зинаида Николаевна Ланге, – прочитал Гарик, подсветив фонарём едва различимую надпись на постаменте.

При звуках имени тоскливо и страшно сделалось Женьке, будто Гарик привлёк чьё-то внимание, и этот кто-то с любопытством разглядывает их из темноты.

Гарик поковырял ногтем постамент, очищая мох.

– Тысяча девятьсот четвёртый. Модерн. Стильно, да? Вот здесь и начнём.

– Пойдём! – тихо сказал Женька, потянув друга за руку.

Но Гарик руку забрал.

– От добра добра не ищут. У папы рекомендовано «искать главный перекрёсток», но какие тут перекрёстки? И так все штаны разодрали. А ещё написано, что если не можешь найти перекрёсток, то поступай, как чувствуешь.

Это место ничем не хуже прочих, наоборот, в художественном плане это можно расценивать как знак…

– Какой знак?! Ты уже и говорить стал, как примитивный мракобес!

– Мы тут не постулаты Марксизма штудируем, выражаюсь в соответствии с обстоятельствами. Мы ищем место, перед нами – ценное произведение искусства начала двадцатого века (кстати, надо сообщить о нём местным краеведам, пускай примут меры по сохранению). В магической системе ценностей такие совпадения принято называть «знаком».

– Свыше? – поддел Женька.

– Просто знаком. Или ты и слово «знак» считаешь мракобесным? Так давай объявим суеверием запятые, будем последовательными.

Женька почувствовал улыбку наблюдателя.

– Вот как, как тебе эта барыня поможет поступить в училище? Она пятьдесят лет назад умерла!

Женька устыдился, что обозвал покойницу «барыней», но на рабочую крестьянку та не тянула. Память мёртвых надо чтить, правда, это относилось к памяти борцов и жертв, а не угнетателей.

«Она могла бы стать жертвой, если бы дожила до революции», – пошёл на компромисс с собой Женька.

Тем временем Гарик принялся рыться в папином трофейном, из самого Берлина, портфеле. В данный момент вместо учебников там лежали банка мёда, фарфоровая тарелка в цветочках, папиросы «Казбек» и пол бутылки конфискованного у папы-фольклориста коньяку. Всё это Гарик разложил на земле, подстелив старую шаль Женькиной бабушки.

– Ну, давай его сюда! – поторопил Гарик.