Похититель тел

И, чтоб ты знал, этот обряд не для вызывания душ, которых нет, он был у папы в черновиках и в диссертацию не вошёл. Он для вызывания Хозяина Кладбища.

– Вроде домового, только на кладбище? Тогда совсем другое дело, тогда никакое не суеверие, домовые существуют, это любая старуха подтвердит.

Гарик вконец разобиделся, отвернулся и окончательно погрузился в мракобесие. Он плеснул на землю коньяку и раскурил папиросу, после чего долго давился кашлем. Придя в себя, он замер, едва слышно бормоча. Женьке стало противно.

Давно пора забрать нож и отправиться домой, а нож потом Александру Натановичу отдать – пускай вернёт сыну, когда тот перестанет бросаться семейными реликвиями. Самого же Гарика стоит пропесочить на комсомольском собрании, пока моральный облик не потерял. Ну, хватит! Женька протянул руку за ножом, но, промахнувшись впотьмах, ухватил лезвие. Гарик рванул нож к себе. Боли Женька не почувствовал и сам удивился, глядя, как на Гариков «алтарь» падает кровь чёрными крупными мазками.

– Жень, прости! – перепугался Гарик.

 – Что на тебя нашло?

– На меня? – Женька вложил в свой вопрос максимальное количество сарказма. Кровь хлынула струёй. Женька зажал рану пальцами, неприятно поразившись её глубине.

– Сейчас, погоди, – заторопился Гарик, – у меня был платок…. Эх, нету! – треснула Гарикова рубашка, разрываемая хозяином.

– Чего ты суетишься? – говорил Женька. – Всё в порядке, давай соберём твоё добро и пойдём, а то, если утром найдут, шум на весь посёлок поднимется.

– Да, да, – соглашался Гарик.

 – Сейчас. Ты стой, я всё сам…

У Женьки закружилась голова, стало холодно, аж зубы застучали. Он подумал, что теряет сознание, как девчонка. Пустяшная же ранка…. Однако и Гарику было не по себе – застыл с тарелкой наперевес. Фонарик по-прежнему горел, но будто сквозь тёмную тряпку. Или это у Женьки в глазах потемнело? Он почувствовал вопрос, ощутил всем существом, что вопрос задан, и от него, Женьки, ждут ответа. Были только Женька, не способный ни врать, ни думать, ни даже бояться, и было нечто —пелена темноты, заслонившая фонарик.

«Жертва принесена и принята, чего ты хочешь?». Женька услышал собственный ответ: «Я ничего не хочу, я просто так пришёл».

Фонарик мигнул, погас и снова загорелся, но вместо Гарика Евгений Анатольевич увидел Зинаиду Николаевну Ланге. Статуя приближалась, обретая цвета. Волосы распустились пушистой рамкой вокруг порозовевших щёк, кожа покрылась загаром, и на подбородке появилась ямочка.