Похититель тел

Максимум выучиваются кое-как кормить себя, а если и на семью хватает, то совсем молодцы. Дар зарабатывать так же редок, как способности к балету. Никто в здравом уме не станет сокрушаться, что он не прима Большого театра. Что до детей, Вадим их любил, но взрослому с детьми скучно. В серьёзные походы им пока рано, поговорить с ними не о чем. Самим же детям не интересно с младенцами, и они этого не стыдятся, так как это нормально. Ненормален, например, мужик, резвящийся с семилетками.

Вадим смотрел на жену, свернувшуюся между подушек в тугой гневливый клубок, и пытался понять, когда всё перестало быть хорошо? Катилось тихонько под откос, безо всяких причин, и вот Вадим не может вспомнить, когда последний раз утро и вечер обходились без скандалов, и всё чаще ловит себя на нежелании возвращаться домой.

Они сидели за одной партой с первого класса, Машка была его лучшим другом, каждый день они убегали в горы или на море, потом – каждый вечер. В восемнадцать она стала его женой, появился Макс….

Они не занимались любовью с тех пор, как родилась Дашуля. Удивительно, кстати, что родилась – после Кольки у Маши всё время либо что-нибудь болело, либо она была не в настроении. Маша с детства была со странностями, но это Вадиму и нравилось. Страшная мысль мазнула шершавым язычком: «Как Евгению Анатольевичу нравилась Машкина мать. Тоже, говорят, постоянно плакала, в каком возрасте ей шизу диагностировали?».

Артём

– Ты уверена, что с этим стоит идти в церковь? – напоследок воззвал Тёма к рассудку Моры, тоскливо глядя на предстоящую гору, заросшую даже издали колючими кустами.

Идея, разумеется, была изначально провальной, но для очистки совести стоило попытаться, учитывая нехилую вероятность сорваться со скалы даже в удобных кроссовках, не говоря уж о зашнурованных до середины щиколоток туфельках.

А ещё Мора вырядилась.

Нет, правда! Сиськи закрыты, подол ниже колена, платье чёрное, разве что носили такие в фильмах пятидесятых годов.

Но крест явно католический, как у монахинь в ужастиках. И кольцо с черепом, судя по размерам, котёнка. Хотя батюшка этого не заметит, потому что он заметит колготки, ободранные Морой при помощи маникюрных ножниц (на самом деле две пары колготок, чёрные и фиолетовые, сеточкой). Но главный улёт – тряпичный веночек. С распущенными линяло-розовыми волосами и в не первой свежести розочках Тёма напоминал себе Барби «Офелию», неделю провалявшуюся в канаве.