Похититель тел

Лезь в рюкзак и ищи бархатный пиджак.

– Ты что, по помойкам тряпьё собирала? В носу щемит!

Нахальства у некоторых на целый базар! Да что он понимает, двухнедельная экспедиция по секонд-хендам, сплошь винтаж и бренды, кое-что придётся переработать, так даже интересней. Дома винтаж тоже можно нарыть по соседям – моряки тряпки всегда возили, но они не в брендах, не в стиле ни фига не шарят, к тому же откуда у моряков бабло на реальные вещи?

Вслух Мора лишь посоветовала:

– Дыши ртом, дорогой, это запах чистоты, в секондах всё специально обрабатывают, от микробов.

Зацени платье! Семидесятые, этно, ручная вышивка!

Артём

Переодеваясь почти без Тёминого участия, Мора ни на секунду не затыкалась. Стараясь абстрагироваться от зуда её голоса в голове, Тёма соображал, что делать дальше. На работу, домой или к друзьям в таком виде соваться бессмысленно. В кармане Мориных шорт лежал мобильник, но телефонов, кроме заученного с детства домашнего, Тёма не помнил, и всё равно голос не его. Рюкзак чужой, значит, ключа от квартиры там нет.

Это даже не принимая в расчёт маму. Даже на работе не предупредишь, уволить не уволят, но проблемы будут. Хотя какая теперь разница: вдруг Мора права, и к вечеру Тёма, в самом деле, «пройдёт»?

Куда «проходят» лишившиеся тела души? Неожиданный бонус ситуации, – подтверждение существования этой самой души, – не радовал, а скорее пугал Тёму. Если про душу правда, что она есть, то и про ад правда, или какие ещё бывают загробные ужасы. Претендовать на рай Тёма стеснялся.

При таких условиях ясно, почему атеисты отчаянно цепляются за конечность существования.

Между тем Тёма из чистого любопытства рассматривал переодевавшуюся Мору (в конце концов, что ему, глаза закрывать)? Гибкое полудетское тельце могло бы показаться привлекательным – при других обстоятельствах. Тёма предпочитал больше мяса на костях, а то это уже почти педофилия. Вспомнив подглядывание за девчонками в летнем лагере, он потупился, взгляд упал на голое бедро, под ореховой кожей слегка читались мускулы.

Нет, скорей онанизм. И педофилия, и онанизм.

– Достань мне из той большой косметички очки, – велела Мора.

– Ты плохо видишь? По мне так нормально.

– Там простые стёкла, это для образа, шестидесятые годы, Голландия. В Питере купила год назад у бабули одной, она манекенщицей была. Ну как? В очках разговаривать с тётками гораздо проще, ты уж мне поверь, дорогой.

– Наверно, всё-таки не в таких очках, – усомнился Тёма.