Три шага до Мрака

 – Алиса, давай сядем здесь? – Он показал на ту парту, куда предлагал переехать Лёше только что, и сел подальше от компании.

Я одними губами сказала ребятам: «Извините», – и положила рюкзак на выбранную Марком парту.

– Ого, а вы вместе? – глаза Верки лукаво заблестели. Она переводила взгляд с меня на Бейло и обратно.

Ой, всё. Теперь она поднимет на уши всю школу. Или… Или этот ненормальный того и добивается?

Я повернулась к Марку, который с самым умиротворённым видом выкладывал учебники и тетради из сумки.

– Нет, Вера… – не оборачиваясь в её сторону, начала я.

– А что если да? – этот наглец выглянул из-за моей руки и состряпал самую омерзительно-довольную улыбку.

Да я с ним заикой стану. Что он творит, придурок?!

По всем канонам жанра весь класс должен был бы сейчас подняться на уши, подбежать и начать расспрашивать. Вместо этого все, абсолютно все, всего лишь посмотрели в нашу сторону.

– Бунт, значит, да? – сквозь зубы прошипела я, с ужасом понимая, что слухи поползут.

Почему-то в прошлый раз меня это совсем не беспокоило, даже радовало. А сейчас прошиб пот. Меня использовали. Я ещё не до конца поняла, как именно, но ощущение, что это всё специально подстроено, не уходило. – Ну, и тварь же ты, Бейло.

– Я не сделал ничего плохого. Всего лишь хотел сломать… То есть… – Он заглянул в моё лицо и замолчал.

Не знаю, что на меня нашло, но глаза за секунду наполнились слезами. Если я сейчас хоть слово скажу или услышу, разревусь.

И это точно позор.

Я села на самый край стула, сцепила руки поверх тетради и принялась ждать урок. Ничего такого не случилось. Почему я вообще так отреагировала? Что за?…

Когда листок бумаги начал упорно колоть мне правое плечо, прошло уже минут двадцать от урока. Пальцы побелели от напряжения, но хотя бы слёзы уже не были на низком старте.

Я взяла из руки Марка оторванный уголок тетрадного листа: «Извини. Я не подумал.

Давай поговорим».

Я перевернула бумажку и накарябала: «Это ты меня извини. Не знаю даже, что случилось».

«Ты права».

– Алиса!

Голос учителя вывел из оцепенения и шум внешнего мира обрушился на меня.

– А, да?

– Я не претендую на приватность вашей беседы, но прошу отложить её, – глаза из-за очков-половинок нашего историка улыбались.

– Извините, Николай Юрьевич. – Я скомкала бумажку, сунула её в карман и шикнула на Марка.