25 часов

– Не должна знать об ужасной тайне, которую хранят стены этого дома, – у меня не оставалось иного выбора, кроме как принять позицию фанатика, свято верящего в призрака на чердаке. – Это может очень сильно ранить тебя. А мы не хотим этого, правда, пап?

– Да-да-да! – Он закивал и слишком наигранно улыбнулся. Чёрт, он ведь сейчас всю кантору спалит!

– Ах, мужчины-мужчины, – пролепетала она. – Я лишь хотела сказать, что собираюсь ложиться спать, не засиживайтесь слишком долго.

– Хорошо. – Сухо сказал я.

 – Спокойной ночи.

– Доброй ночи, мой мальчик!

Только без рук, женщина, только без рук. Мысли читать Мэри явно не умела, а поэтому, моих внутренних криков она не услышала. Она склонилась над развалюхой, на которой я сидел, обернувшись в одеяло, и обняла меня. Благо после этого, она развернулась на пятках, послала воздушный поцелуй отцу и вышла из комнаты, предупредив нас о том, что зайдёт проведать Джесс.

– Так, на чём мы остановились?

– На том, как мой монолог грубо прервали.

Одним словом, теперь у нас есть друг. Скорее всего, мы будем хоть в одну школу здесь. Кстати говоря, я хотел спросить об этом.

– Я тебе удивляюсь, Хью! Другие мальчишки ждут лета ради того, чтобы не думать о школе, а тебя это так сильно беспокоит.

– Ну, начнём с того, что сейчас весна, и мы даже не сдавали переводные экзамены, поскольку переехали.

– Вот именно! А знаешь, что это значит? Это значит, что для вас каникулы начались чуть раньше, чем для остальных.

– И всё же.

– Я могу устроить вас в любую школу, ты же знаешь. Тем более, с вашей успеваемостью, точно волноваться не о чем. Так что, если вы хотите, то будете ходить в школу с этим парнишкой. Как его, кстати, зовут?

– Джеймс.

– Ну вот. Так что, парень, просто расслабься, и наслаждайся приближением лета.

Он похлопал меня по плечу и, поправив очки на носу, вышел из комнаты.

– Доброй ночи, Хью.

– Доброй ночи, пап.

Если бы доброй. Как бы не так.

Именно в тот момент, когда сон был просто необходим, меня посетила тётушка бессонница. Я вертелся сбоку на бок, однако результата это не давало. Я испробовал все знакомые мне методы. Пересчитал овец, перевернул подушку на другую, более холодную, сторону, сделал дыхательную гимнастику. Наконец, когда в моей голове образовалась огромная каша, состоящая из пяти тысяч овец, и подушка стала тёплой с обеих сторон, я со злостью принял сидячее положение.