Под кожей – только я

Лука поморщился – все та же набившая оскомину белиберда. Стряхнув дремоту, он потянулся, чтобы убавить громкость приемника. Новостной выпуск завершала светская хроника. Ведущий рассказывал о вечеринке, которую закатила золотая молодежь, швырявшая деньгами налево и направо в то время, как тысячам его сверстников пришлось бросить школу ради заработка. Йоана вынуждена сутками дежурить в муниципальной больнице, куда со всех окрестных районов стекались, чтобы хоть как-то облегчить свою участь, больные и увечные, у которых не было денег на лекарства.

После дневной смены она то и дело задерживалась на всю ночь – в приемном покое вечно не хватает рук. Лука уже не раз замечал, что в последнее время она неважно выглядит. Все так же широко улыбается и напевает под нос, но в походке, жестах появилось что-то незнакомое, настороженное. Как будто прислушивается к звукам, слышным ей одной. Так капитан трансатлантического лайнера, зная, что через пробоину в корпусе в трюм медленно заливается черная арктическая вода, сохраняет невозмутимое спокойствие, чтобы не сеять напрасную панику среди обреченных пассажиров.

Наконец, Йоана напекла золотистую гору картофельных оладий и отложила немного рагу, чтобы поужинать вместе с Лукой в комнате, как у них было заведено.

– Моника, тут еще много осталось, накорми детей, – сказала она, отмахнувшись от рассыпавшейся в благодарностях соседки. – И, будь так добра, занеси старому Йоргенсу в пятнадцатую. Он вчера тяжело кашлял, как бы совсем не слег.

Лука подхватил с блюда несколько поджаристых оладий и посторонился, пропуская вперед Йоану.

Она толкнула бедром хлипкую дверь одной из комнат в конце коридора, и та распахнулась, разом открыв убогую обстановку комнаты: выкрашенные краской стены, две узкие кровати, шаткий столик с кухонной утварью да несколько неровных стопок книг.

– Ты что смурной сегодня? Что-то случилось? – спросила Йоана, деловито раскладывая прямо на полу посреди комнаты полотняное клетчатое полотенце, которое обычно заменяло им скатерть.

– Нет, все отлично, ма.

Просто устал, – улыбнулся Лука.

Однажды он сглупил, рассказав матери о парнишке, который на его глазах сорвался с пятьдесят восьмого.

С тех пор Йоана пребывала в неизбывном страхе, что на сломе ему каждую минуту грозит смертельная опасность. Сама она панически боялась высоты – к виду из окна квартирки, расположенной на пятом этаже, так и не привыкла. Браслет на ее руке тихо пиликнул. Йоана быстро пробежала глазами сообщение и нахмурилась.