Под кожей – только я

На твоем месте я бы обратил пристальное внимание на раздел об ответственности за разглашение сведений, представляющих конфиденциальную информацию. Я требую на время оборвать любые контакты с прежним кругом общения и внешним миром вообще.

– Я должен предупредить мать.

– Я сам свяжусь с ней, не беспокойся. Уверен, она будет только рада.

Лука хмуро кивнул и отвернулся. Разлученные в детстве братья-близнецы, возвращение в отчий дом – все это слишком напоминало слезливую мелодраму. В жизни так не бывает.

Что бы там ни сулил Вагнер, Лука четко знал, кто он: сын Йоаны Стойчев, медсестры муниципальной клиники Гамбурга, выросший в квартале рабочих мигрантов.

Он не Вагнер и никогда им не станет. Но, если уж советник мессера предлагает деньги, которые Лука и за сто лет бы не заработал на сломе, даже если бы вкалывал от зари до зари, просто за то, чтобы он немного пожил во дворце, разыгрывая роль избалованного наследного принца – почему бы и нет? Все равно что выиграть в лотерею. Только простак отказался бы от такого подарка судьбы.

Но сколько бы ни пытался Лука убедить самого себя, что все складывается как нельзя лучше, он не мог отделаться от смутного ощущения, что за его спиной захлопнулась дверца мышеловки.

Услышав неясный шорох, Лука открыл глаза и увидел приветливо улыбающегося камердинера, который странновато смотрелся посреди покрытых вечными льдами горных кряжей. Он не сразу вспомнил, что вчера ночью переключил панели в спальне на режим «горы» и вглядывался в россыпь ледяных звезд в черном небе, пока не уснул.

Сейчас небо за белыми пиками на востоке уже налилось яблочным румянцем. Лука коснулся босой ногой пола и тут же отдернул ее: за ночь все покрыл невесомый налет инея.

– Что, уже утро? – хрипло спросил он, и изо рта вылетело легкое облачко пара. – Который час?

– Пять пятнадцать. Господин Вагнер просил передать, что ждет вас в комнате для занятий через четверть часа.

– В половину шестого?!

– Совершенно верно. Осмелюсь предположить, что свободный спортивный костюм окажется наиболее уместным, – произнес камердинер ровным, бесцветным голосом, лишенным каких бы то ни было эмоций, – словно все, что он произносил, стояло как будто в скобках.

 – С вашего позволения, я накрою завтрак.

«Так, а как же все эти россказни про богачей, которые нежатся на мягкой перине до самого обеда?» – хмуро размышлял Лука, разглядывая в зеркале заспанное лицо. Он поплескал холодной водой, чтобы наконец проснуться, и натянул майку и спортивное трико.