Под кожей – только я

Увидев Вольфа Вагнера, он нахлобучил на голову подушку и застонал.

– Ну что еще? Я сегодня и так уже вымотался, честно.

– Я лишь хотел пригласить тебя на тихий семейный ужин.

– Просто мечтаю познакомиться с остальной родней, – выдавил Лука, сползая с кровати.

– Отлично, так я и предполагал.

Увидев, что Лука натягивает черную свободную куртку с капюшоном, Вагнер чуть заметно поморщился.

– Рекомендовал бы отдать предпочтение чуть более элегантному стилю одежды.

– И так сойдет.

Вагнер слегка приподнял бровь, но воздержался от дальнейших препирательств.

Через пятнадцать минут аэромобиль опустился на покрытую белой мраморной крошкой площадку – она располагалась рядом со старым особняком, окруженным ухоженным парком. Минуя парадную лестницу с вазонами[4 - Вазон – садовая, уличная декоративная ваза для цветов.] и статуями настороженных львов, Вагнер свернул к скромному флигелю, примыкающему к зданию с западной стороны.

– Итак, чей же это особняк?

– Господина Штефана Юнга, который долгие годы был советником великого мессера Манфреда Вагнера.

Юнг – в своем роде легенда. Так что будь почтителен, – предупредил Вольф, потянув тяжелую дверь.

Внутри особняка царил полумрак. Здесь пахло смесью медикаментов и дезинфицирующего раствора, а еще – старостью и затяжной болезнью. Но обстановка не походила на больничную палату.

Стены кабинета были обшиты потемневшими от времени дубовыми панелями. В высоких шкафах виднелись корешки книг в кожаных переплетах.

Тяжелые бархатные портьеры скрывали последние лучи заходящего солнца.

В камине тихо потрескивали дрова. У ломберного столика с неоконченной партией в шахматы стояла пара кресел с высокой спинкой, развернутые к огню. Рядом стоял какой-то аппарат с множеством датчиков и трубок – он что-то медленно, с усилием, перекачивал. В одном из кресел сидел человек, лица которого не было видно. Лишь тощая рука с бледными пальцами вытянулась, чтобы передвинуть одну из черных фигур на доске.

Вольф опустился на кушетку и замер в ожидании, скрестив ладони на набалдашнике трости.

Тягостную тишину нарушало только тиканье старинных часов на каминной полке. Лука тоскливо вздохнул.

– О, так ты сегодня не один? Пусть подойдет к огню.

Каждый шаг давался Луке с огромным напряжением, как будто он был облачен в тяжелое снаряжение глубоководного водолаза, над головой которого навсегда сомкнулись все воды мирового океана.

– Добрый вечер, господин Юнг.