Под кожей – только я

Наблюдая за разразившейся трагедией, унесшей жизни сотен миллионов, никто поначалу не замечал, как назревает нечто еще более страшное. Сотни тысяч, миллионы выживших людей нуждались в крове, еде и лекарствах. Африка стала непригодной для жизни.

Это была зияющая гниющая рана. Саркома. Лагери беженцев не вмещали все прибывающие толпы, и они устремились прочь с материка. Это напоминало библейский исход. Так беженцы с отравленного континента расползлись по всему миру.

Ни в одной стране не встретили голодных, обездоленных, отчаявшихся людей с распростертыми объятиями, но остановить этот поток было невозможно.

Даже крошечные островки в Средиземном море, которые прежде слыли фешенебельными курортами, стали транзитной зоной, перевалочным пунктом для обезумевшей толпы.

Некоторые из германских земель, видя тень растущего хаоса, обособились окончательно и спешно закрыли границы. На северном побережье Ганзы без предупреждения стали расстреливать и топить все сомнительные суда и самолеты. Со всего мира сыпались упреки в антигуманизме, но мессеру Вагнеру, железному мессеру Манфреду Вагнеру, было на это решительно плевать – в чем он чистосердечно признался, выступая в качестве представителя Ганзейского союза на очередном съезде ООН перед тем, как громко хлопнуть дверью.

Теперь каждый сам за себя – провозгласил он. Политика коллективной безопасности с грохотом провалилась.

Потом была затянувшаяся на целое десятилетие война за жизненное пространство, в которой не было победителей – только проигравшие.

На ганзейских границах до сих пор то и дело возникали стычки и перестрелки. На фоне остальной Европы все же Ганза выглядела землей обетованной: по крайней мере, люди не умирали от голода, здесь не свирепствовали эпидемии, не бесчинствовали банды мародеров.

– Но сейчас, – продолжал мессер Герхард Вагнер, – хотя границы под надежным замком, не стоит обманываться ложной иллюзией: это кажущееся перемирие выглядит как затишье перед бурей. Все это время, отстаивая рубежи, солдаты Ганзы стояли насмерть, не оглядываясь назад, потому что знали: там их земля, их дом, их родные и близкие, дети и старики.

Но там притаился враг – незаметный, изворотливый, как змея. Он набирался сил, высасывая соки из немецкой земли, наживал неправедный капитал, промышляя обманом и воровством.

– Мы слишком долго выносили соседство с чужаками, которые топчут нашу землю, едят наш хлеб и коверкают наш язык, – голос мессера Герхарда Андреаса Вагнера зазвенел от гнева.