Под кожей – только я

Что за пикник – без костра?

Они по-шпионски проскользнули на кухню, набрали припасов и выбрались в ночной сад.

В траве звонко пели цикады. Гроздья алмазных звезд царственно сияли на черном бархате неба. Ласковый ветер приносил запахи трав.

– Роскошная ночь, – выдохнул Тео.

– Идем, покажу один укромный уголок. Готов спорить, ты о нем и не знал, хотя прожил тут всю жизнь.

Они пробежали по росистой траве и нырнули под густые заросли акации.

– Даже и не скажешь, что мы посреди города, да? – мечтательно прошептал Тео, щурясь на пламя костерка, который Лука развел под сенью раскидистой старой липы.

 – Так тихо!

Лука подбросил в огонь еще несколько сухих веточек.

– Знаешь, я всегда мечтал – вот так, с братом… Хорошо все-таки, что ты нашелся.

Лука усмехнулся.

– Ну ты… не слишком-то привыкай. Мы с Вольфом условились, что я останусь только до осени.

– До осени? Но почему? Но ведь это теперь и твой дом тоже. Разве тебе здесь плохо?

Лука рассмеялся.

– В сравнении с нашей каморкой в Гамбурге тут и вправду неплохо.

Но, видишь ли, у меня другие планы на жизнь.

– Планы?

– Ну да. Поступить в колледж, наняться матросом на трансатлантический лайнер…

– Ты – Вагнер. Твое место – здесь, – убежденно сказал Тео.

– Ой, да брось! Хоть ты не начинай всю эту канитель про фамильное предназначение, – отмахнулся Лука. – Я знаю свое место.

– Вольф говорит, ты совсем не глуп и вообще показываешь поразительно высокую успеваемость, учитывая…

– Слушай, я не тупой, ясно? – вспылил Лука.

– Да я…

– Если хочешь знать, я учебу бросил вовсе не потому, что… Я даже выиграл грант на обучение в гимназии святого Веренфрида – это так, к слову… – Лука помолчал, сердито ломая ветки и бросая в костер.

Тео замер, боясь даже повернуть голову, чтобы не спугнуть откровенность брата неосторожным словом или взглядом.

– Йоана была так счастлива! – продолжал Лука. – «Ты вытянул счастливый лотерейный билет, мой мальчик», – твердила она.

В первый день всех учеников гимназии собрали после уроков в актовом зале: в полутьме тихо жужжал проектор, и на огромном, во всю стену, экране мелькали волшебные картинки: благочинные мальчики в отутюженной форме с двумя рядами серебряных пуговиц изучали в колледже морское дело. О, я готов был отдать правую руку, чтобы хоть ненадолго оказаться на месте любого из них! Потом фильм закончился, вспыхнул яркий свет, и директор произнес прочувствованную речь.