Верхом на Сером

И вдруг, сама не зная как, легко взлетела в седло, как будто подхваченная невидимой силой. Ее тело – спина, локти, колени – тут же приняло привычную, отработанную сотнями тренировок позу.

Она чуть тронула удила и послала легкий шенкель. И конь, который еще минуту назад понуро стоял, безразличный ко всему на свете, встрепенулся и взял с места в карьер. Он шел – а точнее, летел – удивительно четкой, молодой иноходью, выбивая дробь на тротуарной плитке.

Сашка слышала, как вслед ей несутся возмущенные вопли девиц.

Ветер сорвал с нее шапку и растрепал волосы, а сердце переполняла искренняя, неуемная радость, словно в последние два месяца она бродила во сне и вот, наконец, – проснулась. Окрыленная, она сделала несколько кругов по скверу, и, заметив, что рядом с девицами уже собираются любопытные прохожие, остановилась, спешилась и передала поводья.

– Между прочим, мы не бесплатно катаем тут. Тысяча рублей! – зная, что в сложившейся ситуации можно не церемонится, заломила цену одна из девиц. Сашка, еще разгоряченная скачкой, в растерянности похлопала по карманам – кошелек остался дома.

Она умоляюще посмотрела на Дамира. Тот вздохнул и молча протянул деньги, которые выдала на покупки мать.

– Ну, ты д-даешь! – только и сказал он, когда они с Сашкой отошли в сторону. – Могла бы хоть п-предупредить, что так здорово к-катаешься…

– Катаются только дети на карусели, – парировала Сашка. – Его спасать нужно. Срочно.

– Кого?

– Коня, разумеется. Иначе его к зиме доконают и сдадут на мясо.

– К-как – на мясо?

– А вот так. Обыкновенно. Как и всех старых лошадей. Никто их с похоронным маршем не провожает и цветы на могилку не бросает, – Сашка развернулась и быстро пошла в сторону дома. Дамир молча поплелся следом, раздумывая, сколько денег осталось в копилке и хватит ли их, чтобы умолчать дома о том, что произошло на прогулке.

С этого дня Сашка уже не могла выбросить Серого из головы. Она видела его печальные глаза, когда в задумчивости бросала взгляд в окно, скучая на уроке, а во сне подсознание дразнило ее удивительно реальными картинами спасения старого коня в лучших традициях Голливуда: с перестрелками, взрывами и бешеной погоней.

И всякий раз сон заканчивался одним и тем же: конь вставал на дыбы, принимая грудью летящую в нее пулю, и вот они уже на земле – из раны, пульсируя, вытекает алая кровь, с губ слетают комья пены, а умный черный глаз, в котором дрожит отражение ее перевернутого лица, закатывается в предсмертной агонии.