Верхом на Сером

Может быть, в силу того, что персонал «Дерби» не видел за плечами Сашки гламурной мамочки в мехах, а может, просто чувствуя в ней родственную беспокойную душу лошадника, ее быстро стали принимать – и нагружать – на конюшне по-свойски. Впрочем, она и сама рада была задержаться на часок-другой, а то и до темноты, чтобы вычистить денник, погонять на корде застоявшегося коня или перетаскать после занятий полосатые жерди для препятствий.

До соревнований оставалось всего два дня. Сашку разбудила телефонная трель.

«Неужели уже утро?! Нееет, спать, спать – что угодно, только спать!», – бормотала она сквозь дрему, пряча голову под подушку. Но спустя пару мгновений любопытство все же одержало верх, и она чуть приподняла край подушки, чтобы слышать разговор.

– Да. Да. Нет. Да, безусловно. Нет, все в порядке, – хриплым со сна голосом говорила мама. Закончив разговор, она сползла по стене на ледяной пол и тоненько заскулила, как бездомный щенок.

– Мама, мамочка, что случилось? – вскочила перепуганная Сашка.

Она тормошила маму, стараясь поднять ее и уложить обратно в постель.

– Анна Петровна ночью умерла… Сердце остановилось, – с трудом ответила мама.

У Сашки все обмерло – несмотря на мрачные прогнозы врачей, они с мамой надеялись, что все каким-то чудесным образом наладится. Что Анна Петровна вернется домой, и все будет по-прежнему – и душистый чай, и мелькание вязальных спиц, и долгие разговоры в сумерках уходящего дня. Но все ушло и уже не вернется.

Обхватив худенькие вздрагивающие плечи матери, Сашка впервые в жизни ощутила свое сиротство.

Она, никогда не видевшая отца даже на фотографиях, привыкла представлять его светлым и строгим хранителем ее судьбы, которому прекрасно известны не только поступки, но и мысли. И уже не пыталась расспрашивать маму об отце, зная, что она будет всячески уходить от разговора, как делала не раз. Надо сказать, Сашка совсем не чувствовала своей обделенности – у многих в классе родители были в разводе или, что еще хуже, собачились чуть ли не каждый день, втягивая в этот жуткий водоворот и детей.

– Мам, давай я чай поставлю. Все равно уже не уснуть, – и Сашка выскользнула на кухню, чтобы остаться наедине с охватившим ее горем.

Заваренный в пузатом чайничке чай уже успел остыть, за окном разгорался новый день, а мама все беспрестанно разговаривала по телефону – необходимо было уладить массу формальностей, связанных с похоронами. Наконец, она закончила и вошла на кухню.