Золотые земли. Его забрал лес

На улице было свежо, и, вывалившись из духоты в прилипшей к телу рубахе, вытирая пот со лба, я долго и жадно дышал, а сам (каюсь, безумие моё, видимо, не меньше, чем у местных больных) шарил глазами по кустам и деревьям и всё надеялся, что увижу мелькнувший девичий силуэт или услышу голос, замечу следы на влажной траве. Создатель! Я настолько отчаялся, что мечтал увидеть даже уродливую ведьму-волчицу, снова услышать её мерзкий голос.

Но ничего. Никого.

Оказывается, Клара долго звала меня по имени, но я не слышал её и всё искал, ждал, но… стоило признать простую истину: мне показалось.

Всё. С самого начала, ещё тогда, в детстве. Даже сейчас, пока я пишу эти слова, руки мои трясутся, я уже наставил несколько клякс. Потому что всё, всё, о чём я мечтал, всё, к чему стремился долгие годы, оказалось ложью.

А доктора всё это время были правы. Я безумен. Может, не в той же степени, что несчастные пациенты Густава Остермана, но болен и даже не знаю, где искать лекарства, у кого просить о помощи.

Может, не зря судьба привела меня в Курганово? Может, тут и есть моё спасение?

Я пытаюсь найти какой-то смысл, хоть какой-то свет во всём происходящем, но на самом деле во мне нет ни надежды, ни радости. Только горькое ужасное отчаяние. Точно как когда я разбил витраж в семейной часовне и прекрасное изображение святой Лаодики рассыпалось вдребезги. Её больше не собрать, больше не разглядеть сквозь разноцветные стёклышки поля Волчьего лога, больше никогда не увидеть светловолосую, грациозную, царственную и точно слепленную изо льда – и оттого так похожую на неё – Лаодику.

А сейчас я подумал: может, поэтому моё больное воображение и подкинуло такой образ? Потому что всё своё детство я ходил на службы в часовню и, вместо того чтобы слушать Пресветлого Отца, любовался изящным наклоном головы Лаодики? Когда пропали первые дети, я молился ей каждый день и однажды случайно толкнул тяжёлый подсвечник так, что разбил нижние ярусы витража. Пресветлый Отец обвинял меня во всех возможных грехах и грозился, что теперь святые прогневаются на нас и не вернут пропавших детей, и я в ужасе прорыдал до самого вечера.

Теперь, переосмысливая все события прошлого, я думаю, что это и вправду разумное объяснение.

Так не разумно ли, что горячка подкинула мне образ, столь близкий к святой? Что моя чудесная спасительница представилась настолько похожей?

Сейчас я могу думать об этом уже чуть осознаннее, и мысли стали понятнее и яснее мне самому.