Посмотри, наш сад погибает

– А смысл тебе, Милка, мои гусли бить? Без них я вовек не расплачусь, – сказал он, но гусли всё-таки придвинул поближе к себе, подумал и вовсе положил с другой стороны стола.

– Не поверю, красавица, что ты сможешь выставить меня на улицу.

Мила медленно склонилась над столом.

– А ты проверь, – недобро щурясь, сказала она. – А ты, – ткнула она пальцем в Белого, – заплати ему. Он должен моему отцу кучу денег.

Наконец она ушла. Белый проследил за ней взглядом без особого любопытства, подмечая торопливую походку и резкие движения.

– Так за что я тебе должен заплатить? – спросил он, зачерпнул со дна миски остатки каши, доел её и положил руки на стол, приготовившись слушать.

– За сказку о чудовище. – Вадзим на весу отрезал неровный ломоть хлеба.

– И яблоневом саде, – напомнил Белый.

– И о нём тоже.

Говорить о деле Вадзим явно не спешил, и Белый начинал раздражаться.

В «Весёлом кабанчике» с утра было людно и шумно, и это не казалось удивительным: стоял он совсем рядом с Красными воротами, через которые проезжали повозки на Совинский тракт.

Многие останавливались, заходили посидеть на дорожку или, наоборот, отметить прибытие в Старгород.

Белого толпа раздражала, и он мечтал поскорее уйти.

– Рассказывай, Вадзим, не тяни, – попросил он.

– Я устал. Топал от самого Твердова…

– Тем более говори покороче. И без этого твоего сказочного, – он покрутил кистью руки.

– Как хочешь, – гусляр выглядел обиженным. – Без этого так без этого.

– При чём тут Буривои?

– Как ты догадался? – Вадзим чуть не поперхнулся пивом, капли потекли по тёмной бороде.

– А кто ещё в Старгороде известен своим садом? Они так им кичатся, будто он из золота сделан.

– Тут дело не в золоте, а в том, что во всём Старгороде ни у кого даже репа толком не растёт, всё везут издалека, а у Буривоев сад чуть ли не каждый год плодоносит.

– И?

– Говорят, это потому, что они город основали. Сама мать сыра земля их благословила.

Белый с сомнением хмыкнул.

Были боги на этом свете, которые от него, Белого, отреклись ещё при рождении, и мать сыра земля стала первой из них.

Вадзим ещё глотнул пива и наконец приступил к рассказу:

– В общем, речь действительно о Буривое…

Белый придвинулся, перегибаясь через стол:

– Что с ними?

– О, ты не слышал? – хмыкнул Вадзим. – Кажимеж Буривой, кажется, вступил в торговую войну.

– Так все в Старгороде в неё вступили, – пожал плечами Белый.