Эксперт для ангела

Тихие волны разбивались о стены, блестящей пеной оседая на песок. С одной стороны к сараю прилегали какие-то непролазные, густые заросли, а с другой он опирался на белую кромку пляжа. Прямо на пол, рядом с неприглядным строением был постелен толстый, пёстро расшитый абстрактными узорами плед. Неподалеку из песка торчал длинный факел, ярко полыхающий красноватыми отсветами и время от времени сыплющий мелкие, светящиеся искры. От созерцания ночной картины, дыхание вмиг замерло от восторга, я оглянулась и встретила самодовольную, ироническую усмешку Анжело.

– Это же просто чудесно!

– Рад угодить синьорине.

Неаполитанец пригласительно вытянул руку в сторону пледа и опустился на него сам. На краю подстилки стояла большая плетёная корзина, застеленная белым, холщовым полотенцем, из которой выглядывало горлышко винной бутылки.

– Что мы будем есть? – только сейчас пустой желудок осмелился напомнить, что за день я не смогла проглотить и крошки.

– Тут… – он словно немного смутился. – Булочки.

С заварным кремом. Марчелло положил. В детстве мы с нетерпением ждали праздников, чтобы получить их.

Валлара встряхнул головой, обретая прежнюю невозмутимость, а потом выпрямился, по хозяйски, достал бутылку темного стекла и, зажав пробку в кулаке, откупорил ее.

– Я не буду пить, Анжело.

Мягкий, янтарный взгляд наполнился озорным, издевательским блеском.

– Обещаю на этот раз держать себя в руках.

– Дело совсем не в том, – я взмахнула ладонью, желая показать, что доверяю его добропорядочности.

 – Не умею. Да и разницы не понимаю. Лучше уж кофе, кстати в Неаполе он восхитителен.

– Нет, малышка, с пиццей обязательно пьют вино. Я научу тебя. Давай бокалы.

– Пицца?

Он удивлённо приподнял бровь, наполняя широкий, тюльпан бокала кроваво-красной жидкостью.

– Конечно, мы ведь в Италии.

Мой недоверчивый взгляд упал на средних размеров лепешки с напрочь обугленным краем, стопкой сложенные в корзинке, рядом с восхитительного вида булочками.

– Твой повар, смотрю, торопился?

Валлара всем своим видом выразил крайнюю степень пренебрежительного изумления, протягивая мне бокал.

– Синьорина совсем не разбирается в неаполитанской еде.

– Да и нравах тоже, чего уж там, – я с недоверием принюхалась к содержимому. Пахло удивительно: ягодами, немного персиком, даже чуть клубникой.

На мой изумлённый взгляд, Анжело высокомерно приподнял смольную бровь, иронично усмехаясь.

– Это Lacrima di Morro.