Цена первой ночи

А на рецепшене спросишь, оплачен ли номер!

– Зая, почему? В смысле, зачем всё это?

– Гос-с-паде… Ну честное слово, как с ребёнком разговариваю! В гостинице надёжнее – а вдруг псих какой-нибудь? Там люди, горничные, охрана. И если номер не оплачен, если зовёт сперва в кафе – значит, нищеброд, попользуется и кинет. Андестенд?

– Ну так андестенд, да…

– Всё, Егорова, некогда мне с тобой. Будет чего конкретного, звони.

Попрощавшись, я положила телефон на стол и заварила чифирёк. На экране остался открытым профиль Игоря.

Помешивая в чашке сахар, я то и дело поглядывала на фотографию лысого. Надо ответить. Надо. Лучше он, чем Мусса. И вообще, чего бояться? Мужик ведь, не Ктулху. Не инопланетянин. А мужиков я знаю. Лапы загребущие, глаза, словно пальцы, так и норовят раздеть. В кафе их можно и нужно отшивать, а тут самой надо себя продать. Отдать и взять за это деньги. Всего один раз. А потом они больше никогда не встретятся, не пересекутся. Только трое будут знать об этом неприятном моменте. Он, она и Зая.

Отпив первый глоток, я решительно взяла телефон в руки и нажала на кнопку «Ответить». Поколебалась и написала: «Хорошо, сегодня. Где и во сколько?» Отправила.

Так. Полдела сделано. Теперь надо найти гинеколога.

И одежду. Не идти же в джинсах на первое свидание с парнем, который падок на невинность! Правда, в моём гардеробе только джинсы и есть, да маечки со свитерами. Но вот у Катьки вроде было платье, что могло бы подойти. Надо в её комнате поискать… Может, подшить придётся в боках.

И туфли на каблучке к платью надо. Колготки, наверное, не стоит покупать, да и тепло на улице.

– Привет!

Я подняла голову на мужской голос. Николай стоял в дверях кухни:

– Как Арина?

– Стабильно плохо. Как достану деньги, поедет в Германию, – сказала я слегка рассеянно, потому что думала в этот момент о выборе между колготками и чулками.

– Слушай, у меня есть пять тысяч.

Господи! Неужели? Неужели мне наконец улыбнулась удача? Не надо никаких справок, продажи девственности и прочего унижения?!

– Евро? – чуть слышно спросила, потому что дыхание перехватило.

Николай хмыкнул:

– Если бы. Рублей. Чем могу, прости. Больше правда нет…

Мир снова рухнул. Эх, жаль… Счастье было так близко – протяни руку и ухвати. Но нет.

Я вздохнула:

– Спасибо. Я обязательно отдам, как только смогу.

– Да не спеши, мне не горит.

Он выложил на стол пять купюр по тысяче и прижал их ладонью:

– Я ещё поищу, где смогу.