Дворецкий для попаданки

Ну почему же он меня не узнаёт? А может, Клаус обиделся, подумав, что я его бросила? Ведь мы всегда вместе, всегда!

– Миледи…

– А как вас зовут? – спросила я девушку, чтобы отвлечься от мучительных вопросов, и та уставилась на меня выпученными от изумления глазами. Пролепетала:

– Миледи, ведь три года уже… Я же ваша камеристка… Я Лили Брайтон!

– А, ну да, – пробормотала я, чтобы она ещё больше не волновалась. – Ну да.

– Пойдёмте в дом, миледи!

Я подчинилась. А что ещё можно было сделать? Нет, можно было, конечно, ещё закатить истерику, чтобы меня вернули туда, откуда взяли, но отчего-то казалось, что эта Лили Брайтон вообще не в курсе дела.

Спокойствие, Тося, только спокойствие!

Я обязательно вернусь домой, потому что тут красиво и хорошо пахнет, но дома лучше.

Мы поднялись по высокому каменному крыльцу к основательным дубовым дверям, и Лили потянула за ручку. Дверь оглушающе заскрипела, словно протестуя против такого к ней отношения. А ведь мы ей ничего не сделали! Я осторожно вошла в дом.

Точнее, в холл. Мама дорогая, потолки! Высота, наверное, метров пять! Это ж как тут должно быть холодно зимой! А обстановка, обстановка! Я такую видела только в музеях. Ковёр на полу – круглый, красивый, но слегка потёртый местами, в диаметре метра четыре. На стенах вместо обоев самая настоящая ткань! Я даже шагнула, чтобы поколупать и проверить. Точно – плотный и гладкий шёлк! А ещё зеркала, картины, огромный шкаф-гардероб… Нет, это настоящий музей, а девушка сейчас окажется экскурсоводом и пожурит меня за то, что я валялась на лужайке!

– Миледи, с вами всё в порядке?

Обернулась.

Лили Брайтон смотрела на меня, колупающую стену, с неподдельным ужасом. Отдёрнув руку, я улыбнулась. Получилось наверное слегка заискивающе. Я шагнула к зеркалу, висевшему в проходе, и сказала:

– Очень красивая рама.

А потом заткнулась, не вскрикнув только потому, что дыхание перехватило.

Из зеркала на меня пялилась женщина лет тридцати, с перекошенным от изумления лицом, с огромными каре-зелёными глазами и в чёрном траурном платье…

Но не я.

Где же я?

Себя в зеркале я не нашла. Просто стояла и дрожала, как осиновый лист на ветру, ощупывая своё лицо и глядя, как женщина по ту сторону стекла повторяет мои движения. Нет сомнений, у меня её внешность. И я не сплю – это мы уже выяснили.

И Клаус меня не узнаёт!

Как узнать, если я – теперь не я, а вот эта тётка?!

– Миледи, – дрожащим голосом позвала Лили.