Вифлеемская Звезда

Уже нельзя сказать, что для школы ты ничего не сделала. Твой труд был не напрасным. Не знаю, понадобиться ли тебе твоё умение на новом месте, но здесь ты пригодилась. Спасибо что ходила на репетиции. Мы не забудем, что ты играла с нами. Если бы я не забыла об этом, то купила бы на прощанье тортик, но если хочешь, можем зайти ко мне в кабинет на чай.

Карина несмело покачала головой и вежливо отказалась от предложения. Остальные в разной степени готовности уже покидали гимназию. Ударник и гитарист уже успели выйти на школьный двор.

Максим выкинул надоевший огрызок в урну и сказал:

– Везёт некоторым, уезжают жить за границу, подальше от этого совка.

Сергей нёс за плечами гитару, а руки спрятал в карманы длинного чёрного пальто. Он решил не комментировать услышанное.

– Скучать ты точно не будешь? – зачем-то спросил Максим.

– Ты знаешь ответ.

– А с ансамблем без Карины что будет?

– И без неё обойдётся.

– Как без клавиш?

Сергей всё время держал на лице угрюмую гримасу.

Часто он говорил с пренебрежением и как будто цедил речь сквозь зубы. Его манера разговора действовала абсолютному большинству людей на нервы. Брякнул:

– Найдётся замена.

– Может помочь Раиске найти кого-нибудь?

– Делай что хочешь, но мне подсобить не предлагай.

Максим ожидал такой ответ. Решил подколоть:

– Ты всегда такой злобный?

– Не капай на мозги.

До остановки дошли молча, там и разминулись. Максим Войницкий поехал на своей «шестёрке» домой, а Сергей Колязин свернул с главной улицы во дворы, достал из пачки сигарету и, поработав зажигалкой, задымил.

Мысли собрались в кучу и устремились куда-то высоко. Сегодня он не был в состоянии грузить себя постоянными истошными вёдрами помоев, которые день ото дня копились и сливались куда-то вовнутрь.

Одинокий ворон ходил по бордюру в поисках съестного. Редкие жёлтые листья валялись по тротуару без всякого порядка. Унылые кусты при жилых домах не радовали глаз своей кривой формой, об искусстве топиара[1 - Топиар – придание определённой формы кустистому растению.

] в этом захолустье не могло идти и речи.

“Раньше было лучше. – заметил про себя Колязин. – Что ни говори, навряд ли что-то станет осмысленней. К чему все идут? К чему иду я? Вот дрянь. Почему не могу нормально скурить сигарету? Обязательно надо эту труху молоть.”

Это было так давно, но воспоминания всё ещё тверды. В память врезаются наиболее значимые и эмоциональные события.