Яд саламандры

Сколько лет они не виделись, а он ничуть не изменился. Такой же надменный ублюдок, как и был. Может это и спасет ее. Побрезгует рабыней, которую, как он думает, пользовал мятежник.

– Ну что ты еле тащишься, быстрей давай! – и еще один толчок в спину.

Кэна кинула через плечо на охранника задумчивый взгляд. "Или стражникам отдаст, а сам смотреть будет"– мелькнула вдруг дикая мысль в голове. Внутри все скрутило от страха. Нет, тогда бы не поселил на женскую половину, не нанес бы узоры. Личными рабынями не делятся.

Сама не заметила, как выдохнула. Если повезет, просто не придет. Запрет ее в комнате и забудет. И, может, удастся придумать что-то… освободиться. Ну а если нет…

Она всегда может убить себя. Теперь по-настоящему. Вот только где бы смелости взять. Кэна уже пыталась, но жажда жизни, необузданная, звериная, бурлила в ней. И пока ты жив, ты не проиграл, верно? Вот бы Родэна в жерло тьмы отправить! Оставить дряхлого Императора без наследника, тогда все было бы не напрасно. Тогда род Абу-Кале будет отомщен, и Драм призовет ее к Солнцу, на котором уже греется вся ее семья.

Но магия ошейника не даст…

Или все же есть способ? Во дворце много слуг дарханов и дарханок, как она. А значит, много тайно ненавидящих Империю. Возможно, ей смогут помочь обойти магическое табу ошейника. Тем более, зная, что Кэна была с мятежниками, когда ее поймали, и явно ненавидит наместника. Да и личная рабыня имеет близкий доступ к принцу и много возможностей…

Если он соизволит, конечно.

– Чему ты так улыбаешься, девочка?

Кэна похлопала черными ресницами, возвращаясь в реальность.

Надо же, она и не заметила, как оказалась в гостиной женской половины перед доной Ранией.

– Рада стать личной рабыней моего принца, госпожа, – Кэна расплылась в еще более лучезарной улыбке и упала на колени перед презренной пришлой элийкой. И за это ты мне тоже ответишь, наместник. Думая так, кланяться было намного легче.

4. Наложницы

Дона Рания недоверчиво хмыкнула на сомнительное заявление, но ничего не сказала.

– Пошли, покажу твою комнату.

Кэна, так и не поднимая головы, проследовала за ней, рассматривая покои женской половины из-под опущенных ресниц. За пять лет практически ничего не изменилось, разве что пара новых подушек, да тяжелые гардины на узких, уходящих к потолку окнах с ненавистными грифонами. Хищная птица затоптала юркую саламандру. Искоренила из дворца любое напоминание о ней. Даже мозаичный пол везде переложен. Кэна специально подмечала.