Чумовая попаданка в невесту

Поэтому Матвей поступил, как настоящий мужчина, приняв весь удар на себя, а именно: крепко обнял вырывающуюся и машущую руками любимую и запечатлел на её губах долгий поцелуй.

Янка сначала трепыхалась, словно семиклассница-девственница, а потом затихла, смирилась, будто даже заинтересовалась процессом и даже ответила неумело. Матвей оторвался от её губ на минуту и спросил тихо:

– Малыш, ну теперь ты меня узнала?

– Нет, – шёпотом ответила она. – Но это… приятно.

Продолжай, что ли…

Он продолжил. Со всей нежностью и страстью, на которую только был способен. Янка откликнулась робко, закрыв глаза, зажмурившись даже, чего с ней никогда не случалось. И руки оставила на коленях, сложенные кротко, и сжалась вся, будто не родная…

– Зайчона… – выдохнул Матвей, чувствуя, как возбуждается весь, от кончиков волос до члена, жмущего в ширинке. – Расслабься, ты как не ты прямо…

И взялся ладонью за грудь – Янке всегда это нравилось, сразу с наскока, галопом, дай-дай, а потом уже во втором туре можно и поластиться.

Но сейчас она напряглась, сдвинула ноги, руки скрестила на груди. А когда распахнула глаза, в них отразился страх.

– Что опять?

– Молви мне сперва, кто ты? Демон ли искуситель али мой суженый?

– Яна! – Матвей повысил голос. – Прекрати сейчас же!

– Пошто меня зовёшь чужим именем? Богдана я…

Карие глаза полыхнули знакомым гневом.

И в то же время что-то непонятное задело Матвея, царапнуло душу. Янка изменилась: не внешне, а внутренне. Как будто сейчас перед ним сидела её сестра-близнец. Нет, бред какой-то! Матвей потряс головой и наваждение исчезло.

– Ян, ну ты что, всерьёз, что ли?

– Демон али суженый? – с лёгким нажимом повторила она. И это тоже было в характере Янки: трубить свою мысль до победного, пока не получит ответа.

Ну что же, придётся подыграть. Гадания их эти, хренания…

– Суженый, суженый, кто ж ещё, – проворчал он, снова обнимая Янку. Зажатость не исчезла, любимая не успокоилась, а ещё больше сгреблась в кучку и заявила:

– Тогда спервой свадебку сыграть надобно! А потом уж и миловаться.

От возмущения Матвей на мгновение застыл на месте, а потом резко встал, отмахнувшись:

– Да ну тебя! Мы же договорились.