Чумовая попаданка в невесту

С сумасшедшими не спорят, шизофреникам потакают во всём, пока не приедет психбригада… Матвей жестом указал на дверь рядом с туалетом:

– Вот здесь наша… умывальня. Прошу.

Янка зашла, любопытно осматривая небольшое помещение, тронула ещё влажное полотенце, глянула в зеркало и обернулась:

– А где воду держишь?

– В кране, суженая моя, – с едва заметной издёвкой ответил Матвей и, протиснувшись между Янкой и стиралкой, открутил кран горячей воды. Струя под напором произвела такое впечатление на любимую, что она ахнула, прикрыв рот ладонью:

– Смотри-ка! Сама! Течёт! Откуда?

– Оттуда, – буркнул Матвей, подтолкнув её к ванне.

 – Давай, залезай, мойся. Надеюсь, не забыла, как пользоваться шампунем и гель-душем?

Янка зыркнула с затаённой обидой и гордо задрала подбородок:

– Как-нибудь снайдуся! А ты выходи, выходи! Выходи, кому говорю!

Матвей закатил глаза, но решил не спорить. Вышел, прикрыв дверь и напряжённо прислушиваясь к звукам. В голове крутилась только одна мысль: что если этой ночью к Янке придут в голову голоса и скажут, что его, Матвея, надо прирезать? Ведь возьмёт нож с кухни и чикнет, не задумываясь… Надо держать её всё время на виду и стараться не спать… Нет, это хреновое решение.

Так он быстро ноги протянет и без ножа. А если попытаться вывести её из этой глубокой галлюцинации? Показать ей, что она никакая не Богдана, а Янка, его зайчона, его любимая девочка! Как можно показать это?

Только одним способом. Который Янка так любит. И совместное купание в тесном душе – одна из их давних привычек.

Зайчона такая лёгкая, что он поднимает её без труда, прислоняет к стенке… А Янка охватывает ногами его талию, такая гибкая, страстная, сама насаживается на член и стонет, как будто он мучает её.

Матвей выдохнул, как перед стопкой водки, и решительно вошёл в ванную.

Шторкой они ещё как-то не успели обзавестись, поэтому он просто облизнулся с порога, увидев круглую попку и нежную линию спины, шагнул ближе, подумав с дьявольской усмешкой, что сзади Янка тоже любит.

Да, вот так: рукой за грудь, нагнул, второй рукой скользнул между упругих и мягких булочек, погладил всё сразу – от ануса до клитора широким жестом туда-сюда. Обычно его девочка изгибалась, как мартовская кошка, и сама подставляла ему уже влажную розовую дырочку, пульсирующую от ожидания наслаждения. Но сейчас всё пошло не по плану.

Янка замерла, словно окаменела. Матвей направил дрожащую от нетерпения головку прямо по центру, прицелился… и не смог сходу войти.