Горничная для дракона

Подписав, я глянула на филина:

– И это всё? Я могу идти? Уже теперь можно искать работу?

Он ткнул когтем в другую бумажку:

– Почта, госпожа Ириель, запись через две недели и уже после всего этого работа.

– Большое спасибо.

Мой тон был искренним. Так-то чиновник мне совершенно ничем не был обязан, но как быстро и спокойно всё разрулил!

– Совершенно не за что, госпожа Гагарина, это моя работа.

Спускаясь по лестнице после длиннющего голого коридора, я думала с неожиданным самодовольством: стоило попасть в этот мир только ради того, чтобы меня называли госпожой Гагариной.

А не Сашкой, Шуркой, Сашкой-какашкой… Госпожа – это звучит гордо!

Как госпожа Гагарина искала почту – вообще отдельный рассказ. К счастью, улицы наполнились горожанами всякого сорта, и я в первый момент снова растерялась. Кроме фей с крылышками и парочки кентавров мимо меня прошли в обе стороны женщины в старинных длинных платьях, прикрытых плащами, очень маленькие бородатые мужчины, увешанные оружием, пробежала огромная собака, больше похожая на волка из «Красной Шапочки», а следом пара андрогинов с острыми ушами и длинными льняного цвета волосами до пояса.

Мама дорогая, да тут все сказочные герои живут! Может, и Буратино с Мальвиной встречу?

Чтобы спросить путь на почту, я обращалась к тем прохожим, которые больше всего походили на людей. Однако женщины зыркали неприязненно, а эльфы делали вид, что не понимают меня, высокомерно переговариваясь на своём мелодичном наречии, которое, в свою очередь, не понимала я.

Зато совершенно неожиданно серый волк вернулся ко мне, растерянной, и весьма внятно объяснил дорогу на самом настоящем человеческом языке. Я аж присела в реверансе перед этим благородным животным – мне хотелось поблагодарить его за сочувствие, и волк тоже раскланялся церемонно: приподняв переднюю лапу и мотнув головой.

На почте, которая располагалась в кокетливом здании, напомнившем мне пряничный домик, была очередь. Нет, не так. Толпа. Существа галдели, ворчали, переговаривались в полный голос, не стесняясь.

Хвост очереди найти не представлялось возможным, поэтому я громко спросила:

– Кто последний?

На меня обернулись все без исключения. Особенно выразительно глянул мужчина с недельной щетиной на лице. Его глаза вспыхнули красным, да так зло, что захотелось спрятаться далеко или глубоко. Мне даже показалось, что он сейчас зарычит, но мужчина удержался. Сказал хрипло и неприязненно:

– Здесь надо записываться.