Хозяйка «Волшебной флейты». В бегах

А мой новый сосед принялся трясти прутья, как обезьяна, и орать:

– Свободу! Свободу требую, свободу! Незаконное задержание! Я на вас в суд подам!

– А ну! – городовой замахнулся на него, но парнишка резво отскочил. Городовой проверил замок и пригрозил: – Будешь безобразничать, закрою в холодной.

– Сатрапы, – с достоинством ответил сосед. Городовой покачал головой и ушёл. Парнишка обнял прутья и засвистел какой-то весёлый мотивчик. Я заметила осторожно:

– Не свисти, денег не будет.

Он резко обернулся. На меня глянули голубые глаза, окружённые веером светлых ресниц.

Парень растянул губы в улыбке и сказал:

– О, а я тебя знаю. Это ж ты Демиду локоть вышибла?

Расценив его оскал как одобрение, ответила:

– Допустим, я. А что?

– Ничего. Ловко ты. Научишь?

Я фыркнула. Тоже мне, прогрессорство! Учить гопников девятнадцатого века приёмчикам самообороны из двадцать первого! Так, стоп. Он был в том трактире. Значит, из братии Дмитрия Полуяныча. Значит…

– Научу, если поможешь мне отсюда выбраться, – сказала я ему, прищурившись.

Оценивающе. Думаю, такой парнишка нигде не пропадёт, а уж из полицейского участка сбежать ему раз плюнуть.

Он тоже окинул меня взглядом, но уже слегка подозрительным, потом плюхнулся на шконку и спросил:

– А тебя за что загребли?

– За убийство.

Сказала просто, не добавив, что я невиновна. Зато мой сосед впечатлился. Бровки его светлые взлетели на лоб, глазки голубые вытаращились на меня, рот округлился трубочкой, и парень ответил:

– Ого! Я-то думал, жёлтый билет не выправлен…

– Здравствуйте, меня зовут Татьяна, и я не проститутка, – пошутила.

 – У меня музыкальный салон, а не увеселительное заведение.

– Здрасьте, а я Гордей, – представился он. Минутное удивление уже прошло. Гордей поинтересовался: – И кого ж ты кокнула?

– Никого. Так поможешь?

– Ежели ты не приметила, свет-Татьяна, я и сам сижу по ту же сторону решётки, что и ты, – хитро прищурился он. – Как же ты хочешь, чтоб я тебе помог?

– Только не говори, что у тебя нет никаких уловок.

Он снова широко улыбнулся и забрался с ногами на шконку, подтянувшись до окошка, забранного прутьями. Толкнул раму, махнул кому-то снаружи, свистнул. Потом сиплым шёпотом бросил:

– Беги к Полуяну, скажи: его зазнобу загребли на каторгу, выручать надобно!

– Зазнобу? – возмутилась я. – Вообще-то я ничья не зазноба! А с Полуянычем мы вообще виделись один раз.

– Сердцу, свет-Татьяна, не прикажешь! – снова оскалился Гордей.