Хозяйка «Волшебной флейты»

Дома все были маленькие, самые высокие – в два этажа. Палисадники и деревянные заборчики с крашеными в белый штакетинами придавали домикам кукольный вид. Вишни цвели так густо, что все ветки были облеплены розовым снегом. Обожаю вишнёвый компот… А в этом году его будет много! Надо Акулине сказать, что я люблю вишню…

Но дома и деревья практически сразу ушли на второй план. Я жадно разглядывала людей, ходивших по деревянным настилам, заменявшим в этом городке тротуары. Кстати, надо спросить, куда приволокла меня мадам Корнелия.

– Порфирий! А где мы? – крикнула кучеру. Он в полуобороте бросил:

– Так на Главной улице, барыня! К церкви едем, а там направо свернём – и в Красную Слободку попадём!

– А город, как город называется?

– Михайлов, – удивлённо прогудел Порфирий. – Михайловской губернии!

– Спасибо, – коротко ответила я.

Про Михайловскую губернию никогда ничего не слышала. Значит, и правда какой-то чужой мир…

– Вот и церковь, – кучер махнул рукой вперёд и крупно, размашисто перекрестился.

Я заметила, что все, кто входил на небольшую площадь перед церковью, повторяли его жест. Перекрестилась сама на всякий случай, глянув на золочёные купола. Не стоит выделяться. Мадам Корнелия ничего мне не сказала об этом мире.

– А тут ещё трошки – и уж в «Пакотилье» будем!

– Отлично, – пробормотала я. – А то меня, кажется, укачивает…

И правда, снова замутило в желудке. Поэтому я очень обрадовалась, когда коляска остановилась перед домом с высоким крыльцом и вывеской, обрамлённой фигурными фонариками на кованых ручках.

«Пакотилья» было написано курчавыми буквами. Я оглядела фасад. Два этажа, узкие оконца, плотно задёрнутые тёмными шторами, трещина слева от крыльца. Эх, это нехорошо! Здание может рухнуть. Надо бы спросить у знающих людей.

Порфирий соскочил с козел и подал мне руку:

– Пожалуйте, барыня.

– А вы возвращаетесь домой?

– Что вы, барыня! Как всегда, туточки поставлю кобылку да буду вас ждать.

Я кивнула:

– Хорошо.

Только я не знаю, сколько времени пробуду в заведении. Возможно, до вечера.

– Так моё дело маленькое – привезти, увезти.

Я снова глянула на фасад. Ладно, стоять и смотреть можно бесконечно, надо идти.

Поднялась по ступенькам, взялась за ручку и толкнула дверь. Она не поддалась. Тогда я потянула. Дверь отворилась, явив мне тяжёлые бархатные портьеры пыльного бордового цвета. Звякнул колокольчик. Я отодвинула портьеру, вошла, пригнув голову.