Истинная пара: третьим будешь?

Честное слово, вдохнул и даже глаза прикрыл, как будто нюхал букет прекрасных цветов! Потом сказал, уже без улыбки:

– А целочка-то ещё на месте. Я так и знал, что Ромочка сжульничал с этой окровавленной тряпкой! А ты ему подыграла. Что ты сделала, что от тебя не пахнет ароматом восхитительной невинности?

– Не твоё собачье дело! – огрызнулась я, поправляя платье, и глянула с вызовом: – А что? Этот вопрос принципиален?

– Во-первых, кошачье, – со снисходительной улыбкой поправил меня Валера. – А во-вторых, конечно, милая, очень даже принципиален!

Он присел на край бортика крыши, скрестив ноги, посмотрел на меня почти с жалостью, такой странной в его глазах:

– Думаешь, рыженькая, Роман в восторге от вашего брака? Папа попросту пообещал ему тёпленькое место в нашей фирме и неплохую зарплату с премиальными и соцпакетом.

Но по условиям договора твой муж должен был побыстрее активировать ваше семейное проклятье… И да, мы о нём в курсе, не делай удивлённых глазок!

А вот этого говорить не надо было.

Да ещё таким тоном. Вся ваша семейка насквозь гнилая, и Ромео, и ты, Валера, и ваш папаня-сатир… Что же. Как любит повторять тётка Фотинья, к слову сказать, большая затейница, «не съем, так понадкусываю». Мне вас не съесть, барсики, но это будет славная охота. Вы ещё пожалеете, что решили играть двойную игру и смеяться над Юлей Велизаровой. Этого я никому не позволяла с самого детства.

Очень сильно постаравшись не улыбаться, я встала с шезлонга и голосом обиженной маленькой девочки ответила Валере:

– Вот ты думаешь, что у Ромы нет желания, а у него наоборот – желание есть, да такое сильное, что он просто с ним справиться не может! А ты, брат родной, вместо того, чтобы посочувствовать, помочь, устраиваешь какие-то дурацкие и, строго говоря, извращённые проверки! Я всё Роме расскажу! Ты нехороший! Плохой!

В мгновение ока этот урод оказался рядом со мной и схватил меня за плечо железными пальцами:

– Ты ни словечка Ромке не скажешь! Поняла? Иначе… Я превращу твою жизнь в вечный ад на земле!

Даже «шам-шам» на него тратить противно! Ну кто так угрожает? Великий Шабаш, противник у меня мелковатый какой-то… Такого и обыгрывать-то неинтересно.

Ну да ладно, за неимением другой…

– Ой! Не надо! Отпусти! Я не скажу!

Я вложила в плаксивый тон столько испуга, сколько у меня вообще имелось во всём организме. И, похоже, грубо недоиграла. Во всяком случае, тёмная сторона досадливо вздохнула и профейспалмила. А светлая просто вздохнула.