Истинная пара: третьим будешь?

Я снова порадовалась, что он не обучен колдовству и не может убивать заклинаниями. Впрочем, в произнесённой им формуле явственно слышались неприличные слова, которые у нас в Муходвинске даже сантехники стесняются говорить вслух. Сделав вид, что не расслышала, я сказала, перекрикивая «Скорпионз» из радио:

– Милый Рома, мне очень хотелось бы, чтобы ты обращался ко мне поучтивее и без лишней развязности, ибо мы, хоть и женаты, почти незнакомы.

Был бы Хортов чуть несдержанней – моя смерть породила бы новый виток вражды между двумя кланами.

Я даже испугалась на мгновение, что он просто протянет руку и удушит меня в машине, ставшей исчадием ада. Но Ромео лишь упомянул мою маму – наверное, здоровья пожелал – и снова стал колупаться с ключом. Пожав плечами, я подняла правую руку и принялась разглядывать красивый французский маникюр, который мне сделали сегодня утром. Мне не к спеху, я подожду. «Шам-шам» кнопочками не выключить.

Наконец Ромео сдался. Раздражённо бросил, не глядя на меня:

– Успокой машину, и я подумаю!

– Прости, что? Плохо слышно! У тебя такая громкая сигнализация! – ответила я ему со всей невинностью в голосе, на которую только была способна.

Хортов вдохнул, выдохнул, очевидно, в поисках дзена, и процедил сквозь зубы:

– Хорошо, договорились. Только отключи всё это, ради всех твоих языческих богов!

– Мой бог – Великий Шабаш! – улыбнулась я и прошептала одними губами: – Шам-ташам-илишам.

Наступила благословенная тишина. В которой раздался голос Ромео, полный трагической безнадёги:

– За что, Бастида, Кошачья мать? За что мне это испытание ведьмой?

Глава 2.

Какая Марья без Ивана?

Гостиничный номер поразил меня в самое сердце. После лёгкой победы над моим Ромео свадебный люкс стал своеобразной триумфальной аркой. За эту романтику я могла бы, пожалуй, даже простить Хортова. Во всяком случае, подумать над прощением.

Всё в просторной светлой комнате было выдержано в белых и розовых тонах: постель, ожидаемо усыпанная лепестками роз, воздушные длинные гардины от пола до потолка, скатерть с дорожками, на которой стояло серебристое ведёрко со льдом и бутылкой шампанского, а рядом заигрывали друг с другом два тонких узких бокала с атласными бантиками на ножках.

Тяжёлый настойчивый аромат цветов витал от одной стены к другой, отталкиваясь от картин в затейливых рамках, и путался в волосах. Завтра буду пахнуть розами…

Ромео бросил меня посреди номера и прочно занял туалет.