Маринка, хозяйка корчмы

Ну конечно, она не говорит на моём языке…

Протянув к ней руки, я невольно вспомнила Ташу. Моей девочке сейчас исполнилось бы четыре годика… Нет, нет, не хочу думать об этом, хочу забыть! Но этой малышке явно было холодно, даже закутанной в вязаную шаль, и я решительно подвинулась ближе, посадила её себе под бок и обняла. Девочка сжалась, как цыплёнок под квочкой. Какая кроха! Что она делает тут, в телеге? Кто она этому грозному мужчине, и где её мать?

Телега мерно покачивалась из стороны в сторону на ямках и неровностях дороги, и меня стало клонить в сон.

Клевать носом было неудобно, и я прилегла в сено, удобно устроив ребёнка в изгиб руки. Будем греть друг друга, раз уж оказались вместе в это время и в этом месте.

А куда я попала, подумаю потом.

– Марина! Мар! Ты спишь? Открой дверь, Мар!

Так больно двигаться… Не хочу никого видеть. Не открою. Меня нет. Я умерла. Я останусь лежать здесь, в моей кровати, где спала вместе с мужем, который ушёл от меня, куда моя Таша прибегала по утрам и заползала под одеяло, стараясь не разбудить… Я просто комок тоски и одиночества.

Моей семьи больше нет, и всё остальное уже не важно.

Кто бы ни звонил в дверь, ни стучал, ни звал.

Повозку тряхнуло, и я проснулась. Ощущение острой боли в том месте, где, как говорят, находится душа, заставило застонать. Но тёплая девочка зашевелилась у груди, и я тихо позвала:

– Таша…

Сильная рука схватила меня за ногу и потянула:

– Тарай!

– Что?

– Тарай, парсын-ба!

Это что значит? Вылезай, что ли?

Ну, я вылезла.

Снова в холод, в промозглый ветер, в ночь. Но девочка осталась со мной, и мужчина гаркнул на меня что-то непонятное и очень страшное. Вырвал её из моих рук и снова посадил в повозку. Малышка, разбуженная, захныкала, но мужчина прикрикнул на неё, и она замолчала, сунув в рот край своей накидки. Вид этого запуганного существа, которому было так хорошо со мной, а теперь стало плохо, разозлил меня. Я набросилась на мужчину с кулаками, колотя в грудь:

– Ты, придурок, не ори на неё! Ей холодно и страшно, а ты зверь дикий, вот ты кто!

– О-о-о! – удивился такому повороту мужчина и схватил меня за запястья.

Всё, как пришпиленная бабочка, я больше не могла двигаться! Но вот рот мне заткнуть он не догадался, и я продолжила свой монолог:

– Это твоя дочь, да? Посмотри на неё, какая она маленькая и несчастная! Всё, что ей нужно, это немного тепла и внимания! А ты только кричишь на неё!

Он встряхнул меня, и я захлебнулась своим гневом.