Золотые земли. Сокол и Ворон

Некоторое время девушка молчала, и Милош не мог понять, о чём она думала. Но когда она заговорила, голос её переменился почти до неузнаваемости.

– Тебе, должно быть, очень страшно, что Охотники найдут тебя?

– Да нет, – пожал плечами Милош.

Он слишком привык скрывать чародейскую силу, привык к вездесущим людям Ордена. Привык так сильно, что однажды ему опостылело прятаться, жить в тайне и ждать, когда в дом ворвутся Охотники, бросят Горицу и Ежи в темницу, а Милоша и Стжежимира отправят на костёр. Нельзя было так жить, невозможно.

После Хмельной ночи в городе долго ещё пахло горелой плотью, страх был живым, почти осязаемым, он имел звук и запах. Милош боялся так сильно, что не мог заснуть без отваров Стжежимира и по ночам задыхался от плача. Но время шло, и однажды бояться он просто устал.

Он хотел бороться.

– Не спрашивай, зачем мне нужно в Великий лес, пожалуйста, – попросил он у Дары. – Я всё равно не смогу ответить.

– Я понимаю, – сказала она на удивление робко. – Но и я не могу тебе помочь.

Мне нельзя колдовать и ходить к Великому лесу тоже.

– Почему?

– Мне нельзя.

– Почему?

– Мне нельзя, – твёрдо как непреложное правило повторила она.

Было нечто в её голосе, что заставило поверить, что на то имелись серьёзные причины. В конце концов Милош тоже не мог всё ей рассказать.

– Значит, ты никогда не колдовала?

– Нет, – Дара смотрела в сторону, на запруду.

– И никогда не видела чар?

– Нет, – тихо произнесла она, и чёрные брови чуть изогнулись.

 – А если честно, то всего один раз в детстве, но я почти ничего не помню. Думаю, я сама потом придумала те воспоминания, они видятся мне в дурных снах.

– Что же это были за чары?

Дара повела плечом, не ответила. Ночь кружила вокруг, отражаясь в водах запруды, отражая их двоих, сидевших слишком близко друг к другу, смотревших слишком прямо. Вдалеке звенела серебряными водами река, и Милошу послышалось тихое пение в её журчании.

– Слышишь? Как будто голос…

– Это Звеня, она всегда поёт, – пожала плечами Дара и поправила ворот рубахи.

Она рассуждала так спокойно, точно в говорливой реке не было ничего необычного. Она привыкла к духам вокруг, к заколдованной реке, что текла из Великого леса. И всё же Дара не плела заклятий. Чародейка, что никогда не творила чар. Это было сродни тому, если бы она никогда не пила сладкий мёд, никогда не танцевала у костра летней ночью, никогда не смеялась от радости.

Милош огляделся по сторонам.