Спорим, мы поженимся?

 – Садись, побудь со мной немного… Я что-то расклеился.

– Ты вызвал доктора?

Лерочка осталась стоять, оглянулась:

– Эй, как тебя там… Налей мне минеральной воды без газа!

«Эй как тебя там» меня ещё пока никто не называл. Даже Гоша. Но мне отчего-то стало любопытно, что же будет дальше. Поэтому я твёрдой походкой прошла на кухню, избегая-таки качать бёдрами, хотя и хотелось. Минеральная вода без газа, да не вопрос. Налью, подам, обслужу. Где я ещё такой цирк увижу?

– Так ты доктора вызвал на дом, солнышко? – повторила Лера, дуя губки, словно готовилась к селфи.

– Да, заинька, – промурлыкал Гоша сипло, как оборавшийся мартовский кот. – Он должен скоро прийти. Останешься, дождёшься его со мной?

– Ты что, котенька?! – ужаснулась Лерочка, снова отбросив непослушные пряди волос за спину. – Я же буквально на секундочку заскочила – увидеть тебя, поцеловать и бежать к парикмахеру!

Она глянула на меня и скривилась:

– Ты что, не знаешь, что подавать надо на подносе?

Я сунула ей в руку стакан воды и застыла рядом.

Вслух я, конечно, ничего не сказала. Даже не потому, что боялась Леру. Просто Гошечку-картошечку расстраивать не хотелось, он же больной, мало ли, вдруг хуже станет…

– Геша, где ты нанимаешь такую дремучую прислугу?

Дёрнув плечиком, Лера принялась пить мелкими глоточками, а мой несостоявшийся начальник промямлил:

– В агентстве, Лерочка…

– Ну так расторгни договор с этим агентством, если оно не в силах подобрать тебе нормальную домработницу.

Гоша потёр ладонью горло и ответил:

– Да, солнышко, я так и сделаю…

– Всё, зайчик, я побежала! Чмоки-чмоки, выздоравливай, я позвоню!

Она сделала эти самые «чмоки-чмоки» в воздух и, развернувшись на каблуках, заспешила к двери. Миг – и в квартире мы остались вдвоём. Гоша тяжко вздохнул. Божечки, он что, страдает по этой… фифе?

Я взвесила на руке пакет и спросила:

– Апельсин хотите?

– Что?

– Апельсин.

– Хочу, – голосом капризного мальчика ответил Гоша.

– Вот и ешьте, – я сунула ему большой и яркий апельсин.

– А почистить? – нахмурился он.

– Так я, может, за вас и съем? – съязвила, помахивая пакетом.

– Издеваешься? Пользуешься тем, что я встать не могу?

– Что вы? Как можно?!

Он не поверил, да я и не особо старалась скрыть издёвку в голосе. Да-да, я дремучая, гадкая и уволенная прислуга.