Янтарная кровь куртизанки

Ликс устало прикрыл глаза, откинувшись на взбитые подушки. Вейра постояла ещё минутку, разглядывая его красивое необычное лицо, а потом вышла. Пора искупаться. И подумать обо всём обстоятельно.

В купальне было тепло и душно от пара. Бея, достойная дочь своей матери, готовить толком не умела, зато воду грела очень быстро. Каждому своя магия, конечно, но иногда Вейра была готова поменять своё воздействие на животных против самой скучной бытовой магии, как разводить огонь пальцами или в момент кипятить чайник воды одним касанием ладони.

Раздевшись донага, она медленно погрузилась в горячую, мутную от мыла воду. Наслаждение обняло её, растворило в пелене первозданного счастья. Никто не поймёт Вейру, если она скажет, как любит сидеть в обжигающей воде, ни один человек, который не умирал однажды от холода… Чем горячее, тем лучше. Много, очень много горячей воды… И любимое медовое вино рядом. Бея выучила это правило с первого дня. Вейра отпила глоток тёплого вина со сладким вкусом и закрыла глаза, поставив бокал на приступочку ванны.

Вен Риули… Бал у вена Триболи… Вен Ликс… Мысли путались, наверное, от усталости, ведь она очень плохо спала этой ночью, просыпаясь каждые полчаса и проверяя, не умер ли мужчина рядом с ней…

Дверь открылась, сметая с порожка снег и скрежеща налипшим льдом. Вейра видела её смутно, но неяркий розовый свет разбудил угасающее сознание, и женщина, представшая перед ней, показалась такой же красивой и сияющей, как Чёрная Ведунья … Невысокая, худощавая, с нимбом пушистых светлых волос, не покрытых шляпкой или чепцом, женщина курила трубку и просто стояла, смотрела на Вейру.

Одета она была весьма скромно: кроме тканого корсета с костяными вставками и коротенькой нижней сорочки, которая пузырилась на грудях и ниже пояса, на женщине были лишь кокетливые белые чулочки с бантиками на подвязках. Она отчего-то не боялась мороза, поэтому показалась Вейре в первый миг самой настоящей богиней…

Но в следующий миг женщина выплеснула помои из ведра, которое вынесла за дверь, и нетронутый белый снег окрасился всеми оттенками коричневого и жёлтого.

А женщина вынула трубку изо рта и спросила хриплым голосом:

– Эй ты! Что ты тут сидишь?

Вейра не ответила. Она не смогла выговорить ни слова. Горло не повиновалось ей. Женщина с минуту оценивающе смотрела в упор, а потом кивнула, велев подойти. Вейра, с трудом передвигая ноги, которых почти уже не ощущала, приблизилась к крыльцу.

– Стирать умеешь?

Вейра кивнула.