Золотые земли. Совиная башня

Поэтому Ики был бел и бесцветен, как отец, но мог находиться под солнечными лучами, как обычный человек.

– Говорят, раньше волосы наши были черны, точно смоль, – рассказала Неждана. – Но после стольких веков во власти пещерных духов нам никогда не стать прежними.

Вячко подумал, что явись в Златоборск Неждана в своём истинном облике, так её убили бы без всяких раздумий, приняв за упыря или другую навью тварь.

– Как давно ты носила облик Югры? С тех пор, как покинула пещеры?

– Нет, Югру и Олоко я повстречала намного позже.

Сначала я скрывалась на болотах совсем одна, охотилась по ночам и чуть не умерла. Меня спас Ики. Он научил меня выживать и помог получить чужое обличье. Тогда мне и пришлось забрать лицо Югры. Ей оно уже было ни к чему.

– А потом ты решила изменить облик, чтобы прийти в Ратиславию? – травяной отвар давно остыл, но Вячко так внимательно слушал, что забыл и о пирогах на столе, и о напитке в кружке.

– Нет, мне пришлось его изменить, – Неждана посмотрела с лёгким укором.

 – Однажды скинув чужое лицо, невозможно надеть его снова. Хотя Ики говорит, что есть чародеи, которые могут обращаться в животных бесконечное количество раз. Ты встречал таких?

Вячко помотал головой.

До этого разговора он надеялся, что народ Нежданы мог помочь в войне, принять обличье степняков и пробраться к ним в стан. Но, верно, Ярополк был прав. Врагов у ратиславцев набралось предостаточно, а от дивьих людей, обладавших чарами и способностью менять лица, не стоило ожидать ничего, кроме беды.

Рдзения, Совин

Месяц грудень

Проснулась Дара рано, ещё до первых петухов. Чтобы найти свою рубаху, она взяла со столика чародейский хрусталь, и тот засиял в её руках, освещая тёмную ложницу.

Милош выглядел забавно, когда спал. Непросто было совладать с соблазном и не коснуться упавших на глаза прядей волос, не поцеловать капризные, будто у девушки, губы.

Но стоило вернуться на кухню до того, как проснётся Веся.

Душа пела от счастья безрассудного, постыдного, греховного, но такого сладкого, такого сильного, что ноги дрожали от воспоминаний о недавней близости.

В родном Заречье Дара была бы навеки посрамлена. Да, всякое случалось на Купальскую ночь на берегу реки, но кто мог противиться духам воды и трав, что мутили разум? Дара же по собственной воле отдалась мужчине, да ещё и рдзенцу.