Песня Золотого Дракона

Она скрытная, опасная и таит в себе бог весть что! Я категорически против! – она невероятным усилием сдерживала себя, прекрасно зная, что Вершитель не любит конфликтных ситуаций и выяснения отношений на повышенных тонах.

Зал опять загудел, как улей. По лицу Генерального[2 - он же Вершитель Судеб в ЦУМиПВРе] было не понять, о чем он думает и каково его мнение по этому вопросу. Он, казалось, был погружен в свои мысли, предоставив право высказаться каждому. Вершитель стоял спиной к столу совещаний, скрестив руки на груди, и смотрел сквозь огромное, от потолка до пола, панорамное окно на освещенную гигантским солнцем Равнину Жары.

Лучи меркурианского солнца обтекали силуэт Генерального, образовывая вокруг него светящийся ореол.

– А я считаю, что лучше Алисы не справится никто, – взволнованно начала Амалия Марковна, Начальник Отдела Воплощений, миловидная зеленоглазая блондинка с пухлыми губами и одухотворенным лицом, – Директория чувств, эмоций и всего, что имеет отношение к душе, это ее миссия.

Люди ей верят, любят ее, открываются ей, идут за ней. Она раскрывает им их сущность. Это уникальный дар.

– Идут за ней в пропасть! Идут за ней в самое пекло! – злобно плевалась словами сухопарая дочь Ирода. – Надеюсь, все помнят, чем это закончилось в прошлый раз?! Мы не можем допустить такие потери среди людей! – голос Ираиды срывался на крик, глаза гневно сверкали.

– Вы слишком категоричны, Ираида Альгердовна. Алиса сделала все, что смогла. Ведь по большому счету задание выполнено: Эдуард простил свою мать, осознал свою вину, раскаялся, поверил в Любовь и даже полюбил.

Просто полюбил не простую смертную, а Ангела, что и привело к трагедии. Но он познал Любовь и был счастлив, а это самое главное. Эта трагедия стала искуплением его грехов, которых, как мы знаем, было великое множество. Алиса ему помогла. И она до сих пор не может себе простить, что не уберегла его, – голос Амалии срывался, в выразительных глазах светилось сострадание.

– А я уверена, что ее слишком мягко наказали, – Ираида с укором посмотрела в спину стоящего неподвижно Вершителя, – всего лишь отстранили от оперативной работы и лишили Лицензии! И это после всего, что она натворила! Я не чувствую в ней покаяния и смирения. Она просто затаилась. Надо было все-таки обезличить ее, от греха подальше, чтобы другим неповадно было! – на одном дыхании гневно выплеснула она и нервно откинулась на спинку кресла.