Работа над ошибками

С ума сойти! Мне двенадцать лет…

Что же я должна изменить?

Может, чёртову скрипку?

Я обернулась к инструменту. Трёхчетвертушка моя… Сколько же я её мучила в детстве! А до целой скрипки так и не доросла. Азалия Эдуардовна умерла, некому стало меня учить. Или мучить. Мне было скучно играть на скрипке. Так скучно, что хоть рыдай от тоски! Но мама непременно желала, чтобы я пошла по её стопам и поступила в консерваторию… Сама обожала свой рояль и играла на нём каждый день, а мне выпала карта скрипки.

А если всё из-за этого?

Если бы я не бросила заниматься скрипкой, может, стала бы известным музыкантом? Блистала бы на сценах Парижа и Милана…

Что ж, если так, если баба Мара мне дала шанс со своим браслетом изменить своё будущее – я выдержу скрипку.

Как бы мне ни было скучно.

Завязав на спине пояс передника, я решительно вышла в гостиную и предстала перед мамой с футляром от скрипки в руках.

– Ну вот, так лучше?

– Лучше, Ляля. Только сегодня у тебя с головой совсем не всё в порядке, – поджала губы мама.

 – Ты косы заплетать собираешься? Будь добра, успокой меня. Ты же не хотела пойти на урок к Азалии Эдуардовне такой растрёпанной?

Косы… Чтоб их… Совсем забыла! Сколько лет уже ношу короткую стрижку, косы состригла в семнадцать, когда в институт поступила. Теперь чеши их заново, заплетай, банты вплетай, чтоб красиво и равномерно было…

– Валя, проследи, чтобы Ляля причесалась и позавтракала перед выходом, а я пойду приму ванну, – строго сказала мама и удалилась, поправляя бигуди на лоснящихся каштановых волосах.

– Садись, Алечка, покушай, – ласково отозвалась Валя и налила в мою любимую чашку слабенького чая. Я села со вздохом. Да, хорошо оказаться в детстве, но как же много в нём несправедливостей… Косы. Ненавижу косы! И скрипку.

Валя пристроилась позади меня с расчёской и принялась расчёсывать густые длинные волосы. Хорошая она всё-таки была, Валя, добрая. Сейчас и косы заплетёт, и банты красиво завяжет…

– В Карабахе всё ещё сложная ситуация, – пробормотал папа, перелистнув страницу газеты.

 – Никак не могут урегулировать… Нянчатся с ними, нянчатся. Кончать надо сюсюкать! Ввести войска и баста!

– Введут, – сказала я, отпивая чай. Есть не хотелось. – Всё равно там будет жарко ещё много лет.

– Алевтина, не вмешивайся во взрослые дела, – строго осадил меня папа. – Завтракай и на урок!

Я только плечами пожала. И правда, чего я выдаю ему события будущего? Всё равно ведь не поверит.