Работа над ошибками

Какие-то назначения, награды, грамоты победителю соцсоревнований… Семейные фото, небрежно сложенные между толстых страниц альбома. Выкройки, вырезанные из советских журналов, рецепты… О, рецепты – это дело, надо оставить! А вот и то, что я искала.

Серый длинный альбом с тиснёными золотыми буквами. Мои школьные фотографии… Открыла с трепетом, и увидела себя – тоненькую, высокую, длинноногую. Какая же я была звезда! Это какой класс? По-моему, седьмой. Девочки рядом – Ната и Оля. Они жили в нашем доме, только Ната на третьем этаже, а Оля в соседней парадной на втором.

Папа её ещё был известным лирическим певцом…

Что с ними стало теперь? Не помню, когда я перестала общаться с подругами. Здоровалась на улице и всё. Ната вышла замуж и переехала куда-то в новостройку, а Оля… Бог знает, где она теперь и чем занимается.

Перелистнув страницу, я взяла пачку слегка покоробившихся и пожелтевших от времени фотографий. О, это же наш двор! Песочница, карусель, качели. И скамейки для старушек.

Но на них мы – я, Ната и мальчишки. Ботаник Вова, хулиган Ванька, его подпевала Андрейка. А рядом дворовая сука Лимон. Почему мы звали её Лимон? Чёрная же, как ночь, похожая на немецкую овчарку, худая, нечёсаная… Она ещё беременная ходила, а потом исчезла, и никто её больше не видел.

В дверь постучали, и я очнулась. Отложила альбом, крикнула:

– Кто там?

– Это я, тётя Аля!

Мишкин голос. Мишка снимает у меня комнату. Ему недорого, а мне хоть какая-то видимость семьи…

– Чего тебе, Миш?

– Вы чайник забыли выключить!

– Ох ты ж… – я кряхтя поднялась с дивана.

 – И правда, забыла. Всё забываю!

Память стала ни к чёрту. Что поделать, в сорок пять баба не всегда ягодка опять! Часто ягодка гниёт изнутри. Да и снаружи тоже…

Чай был заварен и выпит. Слишком быстро. Но рассиживаться некогда, пора и к бабе Маре.

Старушка жила на пятом этаже. Ей в этом году стукнуло уже девяносто, она практически не вставала с постели. Каждый день к ней приходила сиделка из социальной службы, чтобы переодеть, помочь умыться и приготовить еду.

А мы с бабой Марой договорились за сто рублей в день. Мне деньги не лишние, а бабе Маре уборка и немного компании.

Поднявшись на три этажа выше, я открыла дверь своим ключом. Повозилась, шаркая на половике, крикнула:

– Баба Мара, это я!

– Алечка, деточка! – проскрипела старушка своим громким голосом из комнаты. – Проходи, я уж заждалась.

Я вошла.